Но умудренная опытом доктор как женщина все- таки понимала, во Владе было главное – порода. Даже в этом дурацком больничном халате, без макияжа, с собранными волосами, она все равно приковывала к себе внимание. Стройная, даже худощавая. В то же время, очень женственная. Томные светло- карие глаза, на солнце светящиеся янтарем, пухлые губы, очень редкого медового оттенка натуральные волосы…
Влада тоже молчала, вспоминая ту себя. В последние недели она редко смотрелась в зеркало. Не хотела, боялась, незачем. В ее восприятии она была все еще в том образе себя самой.
Она мало красилась… Пудра. Бесцветный блеск для губ… Исключением были глаза. Она всегда их подводила черным. Так ей еще в 17 лет посоветовала тетка. Бэлла Константиновна знала толк в красоте. В своих шестьдесят она могла дать фору многим сорокалетним. Она сказала, что это еще больше подчеркивает «янтарь» ее глаз. В Москве ее макияж «смоки айс» часто относили к увлечению восточной культурой, но познакомившись с арабским миром в реальности, она поняла, что ее мейк ап был несоизмеримо более легким, чем у арабок.
Те обычно мазали глаза несколькими слоями сурьмы, обрамляя их обильным количеством теней и туши. Со временем она даже пришла к выводу, что ее макияж скорее не метод привлечь внимание, а способ защитить себя… Эта мысль посетила Владу после того, как она прочитала, что на древнем Востоке, в частности, в Месопотамии или Египте, все мужчины и женщины для защиты от злых духов и сглаза обводили свои глаза черным цветом…Но Владу от злых духов такой прием так и не защитил…
Глава 3
– Влада, Вы уже минут десять просто молчите.
Все нормально? – Анна Петровна вернула ее к реальности.
– Все таки я очень устала и хочу уйти, – она приподнялась на лежанке и потерла глаза.
Влада злилась на саму себя. С ее стороны было ошибкой что- то рассказывать назойливой докторше. На что она надеялась? На облегчение? На понимание? Не получила ни того, ни другого. Уже в своей палате, лежа на кровати и смотря в окно на падающие с белого неба первые снежные хлопья, она вспоминала дальше.
Эти воспоминания были только ее. Ими она не будет делиться, ни за что. Она закрыла глаза, словно желая вернуться обратно туда, в тот день.
Васель Увейдат. «Золотой внук», – шептали ему в спину. Его называли фамилией матери Увейдат только потому, что он родился вне брака. На самом деле он был истинным Васелем Али. При том, почти точная копия своего отца Хусейна Али – старшего сына первого президента Сирии Захида Али.
