В тот же день, когда мы организовывали похороны, на моего сына Джафара – она схватила руку сидевшего рядом мальчика и потрясла ею, показывая, что, мол, речь идет именно о нем, – напали пятеро мужчин. «Мы разрежем тебя на куски, если ты не уберешься к себе в деревню к морю. Ты последуешь за своим отцом в могилу», – сказали они ему. Мы похоронили мужа и сразу уехали сюда, на побережье у нас никого уже нет. К родственникам в Дамаск, мы поселились в конце квартала Меззе. Там только наши, есть несколько сослуживцев моего отца, они обещали помочь, но у них самих ситуация не лучше.
Весь район в плакатах с фотографиями погибших ребят из района, наших ребят, с побережья. Что ни день, район обстреливают из минометов. Они думают, что мы все живем богато, потому что наш односельчанин президент. Они думают, что мы можем говорить с президентом, когда только пожелаем… Но посмотрите на нас, я сиди! Я едва могу позволить снять комнату под крышей! Мы едим хлеб и воду, да еще и сына вот – вот должны призвать в армию. Он не трус, не думайте, он мечтает пойти воевать за родину, но у меня больше никого нет….
Она хрипела от душащих ее рыданий, таких, что, казалось, они сотрясают всю комнату. Молчаливый кардинал Айман бесстрастно стоял в углу. Васель сидел, нахмурив брови, смотря в пол. На Владу, казалось, никто не обращал совершенно никакого внимания. Женщина ее словно даже не заметила.
– Умм Джафар, – обратился к ней Васель, наконец, посмотрев ей прямо в глаза, – утри свои слезы. Никто не заберет твоего единственного сына.
Если он хочет помогать стране, пусть выбирает – либо берет оружие и становится на одном из контрольных пунктов в самом районе. Я знаю, что их там очень много. Будет проверять машины, только сначала пройдет подготовку у нас, чтобы знать, как стрелять, как себя вести, если понадобится реагировать быстро. Либо вот такой вариант. Я слышал, что в местную школу нужен охранник. Это тоже благородное дело. Детей нужно охранять. И старики с этим справляться уже не могут… Он будет получать зарплату и вы больше не станете испытывать нужду.
Она вскинула руки к небесам, показывая, как счастлива слышать слова Васеля, вскочила и упала ему в ноги. Васель молниеносно поднял ее с колен, усадив обратно.
– В вашем квартале есть несколько небольших квартир, закрепленных за женами мучеников. Твой муж был мучеником. Ты будешь вселена в одну из них. Тебе не придется за нее платить…
Женщина навзрыд плакала, теперь от радости…
– Шукран, устази, шукран, алла яхмикум… (араб.
