Сколько нападающих обычно находится на площадке?
— Три…
— Три, — подтверждаю я. — Верно. Ты на льду не один. У тебя есть товарищи по команде, и они катаются там не просто для красоты.
Он вымучивает улыбку.
— Шэнь был в позиции для удара. Если б ты передал шайбу ему, он отправил бы эту крошку прямиком в верхний левый. Но вместо голевой передачи ты не записал на свой счет ничего.
Дэвис медленно кивает, и внутри меня взрывается гордость. Еб… я-таки до него достучался. Глядя, как он впитывает мои слова — не чьи-нибудь, а мои, — я неожиданно понимаю, почему у Каннинга такой стояк на все это тренерство.
Оно приносит… столько удовлетворения.
— Своим товарищам надо доверять, — говорю я Дэвису.
Но это почему-то стирает улыбку с его лица, и он, помрачнев, хмурит брови.
— Что? — спрашиваю я.
Дэвис бормочет что-то неразборчивое.
— Не слышу тебя, пацан.
Он поднимает взгляд.
— Сложновато им доверять, если они только и ждут, когда я облажаюсь.
— Это неправда. — Пусть вслух я и возражаю, но знаю, что в каком-то смысле он прав.
Некоторые игроки играют лишь за себя, и внезапно мне становится ясно, почему Дэвис изо всех сил старается быть звездой — он считает, что к этому стремятся все остальные."
"— Это правда. — Его взгляд сворачивает на ворота, где Джейми ведет беседу с Килфитером. — Особенно Марк. Он оху… охренеть как обожает смотреть, как я лажаю. А на следующий день перечисляет все, что я сделал не так, — и за завтраком, и за ужином, и даже когда я пытаюсь заснуть. Ему лишь бы повыносить мне мозг.
Я подавляю вздох.
— Вы ведь соседи, верно?
— К сожалению, — бубнит он.
— Вы после тренировок общаетесь? Разговариваете хоть о чем-то, кроме хоккея?
— Не особо. — Он пожимает плечом. — В смысле, иногда он болтает про своего папашу. Они по ходу не ладят. Но это все.
— Хочешь совет?
С серьезным лицом он кивает.
— Попытайся познакомиться с ним поближе. Завоевать немного доверия вне площадки. — Я показываю подбородком на Джейми. — Когда я впервые играл против Джейми… то есть, против тренера Каннинга, то вел себя как настоящий гад.
Был такой весь из себя нахальный. Всякий раз, готовясь пробить, я насмехался над ним и отплясывал победный танец, если он пропускал. Клянусь, к концу тренировки он был готов меня придушить. Даже сказал тренеру Пату, что всей душой меня ненавидит, и предложил отправить меня обратно на планету придурков, или откуда я там приехал.
Дэвис хмыкает.
— Но теперь-то вы настоящие братаны.
— Угу. Мы, кстати, тоже были соседями.
