Если мы станем еще трахаться на этом диване.
— Если?… — С нашим подходом к делу в квартире скоро не останется ни одной поверхности, где бы мы не потрахались.
Он снова хмыкает, потом с удовлетворенным вздохом прижимается ко мне потеснее.
Но обниматься на упакованном в пластик диване не очень удобно, и потому вскоре, по-быстрому приняв вместе душ, мы перемещаемся на кровать. Мы, естественно, мокрые. С наших волос течет.
— Я начинаю понимать твою тему насчет полотенец, — говорит Вес, пока я сцеловываю с его плеча капли воды.
— Теперь он, видите ли, понимает, — вздыхаю я, потом снова принимаюсь догонять языком капельки на его коже. Лижу штангу в его брови, и легкий металлический привкус вызывает у меня дрожь. Мне нравится иметь у себя в постели своего личного хулигана.
Его рука лениво поглаживает меня по спине, и это божественно.
— Нам нужны полотенца и пробка — тебе. Чтоб ты побывал в моей шкуре.
— Это было так эротично, — признаю я. — Черт.
Он перебирает мои мокрые волосы.
— Рад, что тебе понравилось.
Я хотел, чтоб тебе было проще.
— Что? — В его тоне есть нечто серьезное, поэтому я прекращаю целовать его всюду и заглядываю в глаза. — Проще?
Но он отворачивается.
— Ну… Проще в том смысле, что с женщинами тебе не нужно тратить по полчаса на то, чтобы подготовить их к сексу.
Из меня лезет смех, но я сдерживаю его, потому что он правда очень серьезен.
— Вес, со сколькими девушками ты спал?
Он смущенно показывает мне один палец.
Я на мгновение удивляюсь, но потом вспоминаю лето, когда нам было по шестнадцать.
Приехав в лагерь, Вес признался, что больше не девственник. Правда, вытягивать из него пикантные подробности было все равно что выдергивать зуб. Теперь я понимаю, почему.
— Вот именно. Только с одной. Причем вы оба были слишком неопытными и не особенно знали, что делать. — Я пожимаю плечом. — Поверь, очень многим женщин требуется немало времени на разогрев. Исходя из одного этого факта я мог бы объявить технический фол, но на самом деле… суть совершенно не в этом.
Мы часто делаем и по-быстрому. Для того и существуют минеты.
Он выдает слабую усмешку.
— Да, но…
— Но что?
— Я ведь никогда не смогу дать тебе все, что ты любишь.
Ах.
— Чувак, перестань. У меня нет тоски по вагинам. — Это звучит сильно смешнее, чем я ожидал, и мы оба хохочем. — Серьезно. Мне нравилось с женщинами, но ни одну из них я не любил. — Каждый раз, когда я произношу эти слова, оно становится все очевиднее. И каждый раз лицо Веса смягчается.
