— А что, ты пытался сохранить это в тайне? Судя по нашим сведениям, в колледже об этом были прекрасно осведомлены и твои тренеры, и товарищи по команде.
Я… ошарашен.
— Это мой тренер вам рассказал?
Он пожимает плечами, будто в этом нет ничего такого.
— Твой тренер не хотел, чтобы ты попал в команду, которая будет плохо с тобой обращаться. Он сделал тебе доброе дело. Как я уже говорил, ты произвел на Хэла сильное впечатление — и не только уровнем своего мастерства. Ты умный, рассудительный и с головой на плечах.
Это все, что имеет значение — для него и для нас.
— То есть… — я пытаюсь обрести обратно свой голос, — клуб не возражает, что у меня связь с мужчиной?
— Нисколько. — Он складывает ладони в замок. — На самом деле, я уже написал пресс-релиз на случай утечки, где клуб выражает тебе безоговорочную поддержку. Мы готовы.
Я просто сижу и молчу. В голове крутятся мысли. Что-то в разговоре не сходится. Такое ощущение, словно они почти надеются на повод опубликовать этот пресс-релиз.
— Ради чего? — выпаливаю я.
Он усмехается.
— Чтобы поддержать одного из наших парней?
— Чушь. Какая вам с этого выгода?
Фрэнк смиренно разводит руками.
— В прошлом году мы отдали Кима в Анахайм, а Оуэнса в Майами. Потому что у нас образовалось…
— …слишком много праворуких защитников, — договариваю я.
Фрэнк кивает.
— Вот только Ким был американским корейцем, а Оуэнс… — Вспоминая, он поднимает глаза к потолку. — Забыл. Но один чудо-журналист поднял шумиху на тему того, что мы якобы не хотим неоднородного состава в команде.
Потом кто-то подал петицию против нас, и вышло так, что она собрала двадцать пять тысяч подписей.
Я не верю своим ушам.
— И тогда вы задрафтовали педика.
Фрэнк закатывает глаза.
— Я бы попросил тебя не употреблять это нехорошее слово, сынок.
Мой стон отражается эхом от стен кабинета.
— Пожалуйста, скажите, что вы не станете раскрывать мою ориентацию, когда очередному козлу покажется, что в «Торонто» существует дискриминация. У меня нет желания быть вашей пешкой.
Он усмехается.
— Мы не заинтересованы в том, чтобы превращать тебя в спортивную гей-икону. Нам не нужно приглашать в город цирк — рано или поздно он появится сам, но мы не станем отправлять тебя размахивать перед камерами радужным флагом или просить давать сенсационные интервью с позиции «первого в истории НХЛ открытого гея».
Последние слова он, снова хмыкая, заключает в воздушные кавычки, и я понимаю, что они много над этим думали.
