— Садись рядом! — пригласил Сергей Алексея.
Со стороны парочка смотрелась довольно интересно: полицай и немец, разговаривающие по-русски.
— Спасибо тебе! — сказал Сергей.
— Мне? — удивился Алексей.
— Конечно. Банду-то ты уничтожил. Она то в одном селе грабила, то в другом — никак прищучить её не удавалось.
— Когда они в первый раз приходили, их шестеро было. Трое сегодня подорвались, двоих я после вчерашней перестрелки на поле нашёл, оттащил подальше в кусты. Итого — пятеро. Один ещё где-то прячется.
— Один — не шестеро.
— Если он главарь, других подручных себе найдёт.
— Всё равно вычислим и уничтожим. Склад вот только до слёз жалко.
— Это — да! Столько народного добра пропало!
— И главное — взять неоткуда, магазинов-то нет. Сапоги — ценность великая, с убитых немцев снимаем! Тьфу, самим противно — как мародёры!
— Нам выжить надо. Любой ценой выжить и победить.
Так, за беседой они и доехали до Крюкова. Здесь, в селе обоз незаметно рассосался: одна телега в проулок, другая — на поперечную улицу… К дому старосты Овчинникова только одна телега с Сергеем и Алексеем добралась.
Они поднялись на крыльцо. Сергей постучал особым образом: три удара — перерыв, два удара — перерыв, и снова три удара. Дверь открылась.
— Заходите!
Когда староста дома при свете керосиновой лампы разглядел лицо Алексея, он спросил:
— Что-то случилось?
— Случилось. Склад сгорел подчистую.
— Неаккуратно со свечой обращался?
— Если бы! Банда дезертиров принесла канистру бензина — склад поджечь хотели.
Подорвались на моей мине. Сами погибли, но склад сожгли.
— Ох, беда какая! Жаль, жаль! Там ведь имущества на все партизанские отряды области хватило бы.
— И провизии, — подтвердил Алексей.
— Надо было за этих гадов серьезнее браться. Только вот сил не хватает. Часть людей в лесах, в деревнях — один-два человека. Что они с бандой сделают?
— Банда не вся полегла, один остался. По описанию — главарь и есть.
— Банда сильна, когда их много. Описание бандита знаем, всем нашим, которые в полиции служат, сообщим.
Не уйдёт.
— Мне бы с раненым поговорить, — попросил Алексей.
— Это можно устроить, но только утром. Немцы патрули по ночам усиливают, как бы не влипнуть. Комендантский час с восьми вечера до шести утра, стреляют без предупреждения.
— Подождём.
— Кушать будешь?
— Не откажусь.
Вмешался Сергей.
— Так. Я не нужен, Пётр Васильевич?
— Ступай, отдохни.
Сергей ушёл.
Староста сел за стол, обхватив голову руками:
— М-да, моё упущение.
