— Веди пальцем вниз, ищи Крюково.
— Ага, вот — нашёл. По-чудному как-то написано.
— Дорогу запоминай, карту я тебе не отдам. Найдёшь в селе старосту.
— Так он же предатель, немцам служит!
— Это наш человек. Скажешь ему: «Привет от Петрова! Мы встречались в Смоленске». Он должен тебе ответить: «Как же, помню». А дальше он сориентируется. Или человека своего даст — приведёшь его к складу, или сам найдёт. У партизан есть нечего, да и с одеждой худо, пуще того — с обувью. А тут — целый склад добра.
— Оружия только нет и патронов.
— Оружие они сами у немцев добудут, да и на месте боёв его хватает.
— Всё?
— Остальное — потом. Фамилия старосты — Овчинников.
— Запомнил.
Алексей пошёл в глубь склада. Вещевой склад был отделён от продовольственного переборкой. Он на ощупь нашёл банки с консервами и принёс их раненому.
— Сам есть сможешь?
— Смогу.
Петров ел медленно, накалывая на кончик ножа кусочки тушёнки. Съев полбанки, откинулся на матрас.
— Всё, не могу больше.
— Воды попей. По себе знаю — при ранениях, когда кровь теряешь, пить охота.
На ночь Алексей опустил створки ворот, закрыв склад наглухо, и с ощущением собственной безопасности они отлично выспались.
Утром раненый почувствовал себя немного лучше. Они поели, и Алексей набрал в два котелка воды: должно хватить, пока его не будет.
— Так я пошёл?
— Иди. Всё запомнил?
— Крюково, староста Овчинников. «Привет от Петрова, мы встречались в Смоленске».
— Верно. Иди свободно — ты же в немецкой форме. Не думаю, что в глубинке настоящих немцев встретишь.
А если полицаи и попадутся, веди себя уверенно, даже нагло. Ты же хозяин на оккупированной земле!
— Понял.
Алексей приподнял талью створки, протиснулся, отряхнул от пыли френч. Снаружи гулял ветерок, было зябко. И пошёл.
Шёл он ходко, согрелся, даже вспотел. Прошёл через село, провожаемый испуганными взглядами деревенских жителей. Одно плохо: немцы в одиночку и, тем более, пешком не ходили — он это твёрдо знал. Деревенские, конечно, не в курсе, но опытный взгляд несуразность заметит.
Так он и шёл, не останавливаясь. На полпути, когда отшагал уже километров двенадцать, впереди показался мост через реку, и на нём полицай. Но Алексей, памятуя наставления Петрова, шёл уверенно.
Полицай немца приметил, и, когда Алексей взошёл на мост, вытянулся по стойке «смирно». За три метра до Алексея вскинул руку и прокричал:
— Хайль Гитлер!
— Хайль, — ответил Алексей.
Солдатской выправкой и призывным возрастом полицай был похож на дезертира.
