Две мины, которые обнаружил Алексей, они обогнули стороной. Ещё одну пришлось обезвредить — влево и вправо от неё уходила тонкая натянутая проволока. Лёжа через такую не переползёшь.
Слава богу, мина оказалась последней, и дальше уже было проще. Они увеличили скорость, стараясь двигаться как можно быстрее, как вдруг услышали окрик:
— Стой, немчура!
По своему опыту службы в разведке Алексей знал, что сейчас лучше всего сразу ответить отборным матерком — быстрее поверят.
Так и получилось. Он загнул трёхэтажным матом.
Фёдор даже удивился, но часового это убедило.
— Ползите сюда!
Они подползли поближе к окопу. Часовой наставил на них свой ППШ:
— Кто такие?
— Свои, из окружения выходим. Видишь танк? Это мы его угнали у немцев.
— Ничего себе! — поразился боец. — Ладно, ползите в траншею. Там наших полно, разберутся.
Из траншеи выглядывали любопытные. На «нейтралке» творилось непонятное, и всем хотелось досмотреть «представление».
Бойцы спрыгнули в траншею.
— Во! Я думал — немцы заблудились, а это наши! Привет, славяне!
Ну а дальше по уже не раз пройденному пути — к особисту. Их разоружили, отконвоировали.
Особист оказался хмурым капитаном средних лет. Он допросил всех, проверил документы.
— И где этот склад? На карте сможете показать?
— Смогу, — подтвердил Алексей.
Особист развернул перед ним чистую, без пометок карту. Алексей определился, ткнул пальцем.
— Недели три назад начальник склада к своему начальству отправился и не вернулся.
Часть караула убило бомбой, вход засыпало. Ну а мы, значит, к своим подались.
— Проверим. А пока — в пехоту.
Сержант отвёл их обратно в траншею, вернул оружие. Бойцы повеселели. Алексей сам думал, что их посадят в камеру или карцер, пока проверка будет идти. Промашку они, конечно, дали с танкистом. Надо было его в плен взять, да пожалел Алексей немца. Сам не знал, доберутся ли они живыми до своих, тут не до немчика было. Однако он приметил, что отношение к нему, Фёдору и Виктору было пока не таким, как к другим бойцам.
Их не только не ставили в охранение — не отпускали даже в свой ближний тыл, на ту же кухню. Видимо, не доверяли.
Через неделю Алексея вызвали к особисту. Он шёл в штаб, а у самого сосало под ложечкой, и было неприятное предчувствие.
Постучав в дверь, он вошёл и представился.
— А, Ветров! Садись! Тебе выпал удачный случай реабилитировать себя и своих товарищей перед командованием.
