– Не твоё дело, – хриплю я, впиваясь пальцами в жесткую ладонь, тщетно пытаясь освободить свою шею от удушья.
– Ладно.
Сергей резко разжимает обе руки, выпуская мою шею и запястья на свободу. Встаёт сначала на колени, потом перешагивает через меня и падает спиной на постель.
Я по инерции сначала хватаюсь за шею и судорожно втягиваю ртом воздух несколько раз подряд. Сразу после чего подрываюсь, собираясь как можно скорее покинуть это место, но меня хватают за руку и рывком возвращают обратно.
– Куда? А массаж? – флегматично интересуется Сергей.
Я шокировано опускаюсь на колени рядом с ним. Он выглядит абсолютно расслабленным и спокойным, будто и не душил меня минуту назад. Смотрит равнодушно из-под опущенных век. Но крепко держит за запястье, поглаживая большим пальцем венку, по которой измеряют пульс.
– Ты издеваешься? – нервно дергаюсь я, едва обретя дар речи. – Какой массаж? У меня от тебя руки трясутся!
– Нет, – невозмутимо отвечает Сергей. Как ни в чём не бывало, он переворачивается на живот и подкладывает обе руки себе под голову.
– Обычный массаж. Начни с шеи.
Мое сердце оглушительно бьётся. Кажется, он затеял какую-то изощренную игру, правил которой я не знаю. Но как же меня это бесит!
– Давай смелее, я жду, – лениво напоминает он.
Ненависть к нему захлёстывает с головой. Плотно сжимаю зубы. Остро хочется встать и уйти. Послать наглеца к чертям с его массажем и рабством.
Но я слишком труслива для этого. Что-то подсказывает – если поступлю так, потом сильно пожалею.
Подползаю ближе, становясь коленями вплотную к боку Сергея.
И осторожно, словно меня может ударить током, опускаю ладони на его широкие плечи. Чувствуя, как напряжены твёрдые мышцы под кожей.
Легонько глажу их, начинаю мягко массировать и слышу, как Сергей шумно выдыхает.
Веду пальцами вверх, обрисовывая контуры зловещей татуировки. Кожа Сергея гладкая и горячая… Мне нравится прикасаться к ней, как бы сильно я ни противилась этому.
Вдруг осознаю, как ужасно ноет… у меня между ног. И вся кожа на теле стала гиперчувствительной.
Хочется захныкать в голос от такого острого возбуждения.
Сжимаю сильнее бёдра, чтобы хоть немного унять эти непрошеные ощущения.
– Сядь на меня сверху, – хрипло требует Сычев, – так тебе будет удобнее.
– Спасибо, но и мне и так… нормально, – сипло отвечаю я.
– Это приказ, рабыня.
Удивительно, но его слова даже не вызывают во мне протеста. Или гнева.
Седлаю сверху его поясницу, радуясь, что ткань моих бриджей достаточно плотная.
