"
"Обитает лось в лесной полосе России от лесотундры на севере до лесостепи на юге и от западной до восточной границ. Пожалуй, из крупных зверей это самый распространенный, ибо неприхотлив к пище, быстро приспосабливается к местным условиям и враги его, кроме человека, только волки и реже медведи. Это стадное животное, чаще всего кочующее в поисках корма, но есть и так называемый местный лось, который живет на определенной территории по многу лет. Кроме того встречаются одиночки, в основном крупные самцы, но не потому, что отбились от стада; просто у них, как и в среде людей, есть индивидуалисты, не желающие общества других особей.
Самое интересное, молодые лосята (до двух месяцев) и очень старые быки вообще не боятся человека и даже проявляют к нему любопытство, что явно свидетельствует о давней, возможно еще доледниковой, дружбе с этими животными. Однажды с отцом мы приехали ставить сети на Лапистом озере, и глядь, а по лугу бродят два теленка. Я взял кусок хлеба и пошел к ним — они тянули ко мне мордашки и даже не думали убегать.
Одного куска оказалось мало, сохатенкам хлеб понравился, и мы с батей скормили им весь, гладили их, обнимали, пока в осиннике не послышался явный треск. Телята в тот час побежали туда, но я видел, что уходить им неохота — бежали к матке и оглядывались. Мы тоже ушли своим путем, поскольку безрогая лосиха так же активно защищает детенышей и совершенно оригинальным способом — привстает на задних ногах и бьет передними, как копьями. По свидетельству старых охотников, ударом копыта лось перерубает осину до семи сантиметров в диаметре.
Были случаи, когда, обороняясь от волка, лось вдребезги разбивал ему голову передними копытами.
В другой раз мы с отцом готовили дрова на Дубровской даче, трещали мотопилой, стучали колунами, и, несмотря на это, к нам вышел огромный сохатый с еще молодыми, словно замшей покрытыми рогами. Он приблизился метров на десять, встал и около получаса наблюдал за нами, причем батя не выключал «Дружбу», в крайнем случае намереваясь использовать ее как оружие.
Лось в буквальном смысле нас рассматривал и изредка только фыркал, когда на него сносило выхлопной дым, а так не проявлял никакой агрессии. Я хотел уже подойти к нему опять же с хлебом, но батя запретил, мол, кто знает, что у него на уме. Потом лось прошел вдоль поленницы, понюхал дрова, мою оставленную куртку и не спеша удалился. Он прожил на свете, поди, лет двадцать (мы даже сосчитали отростки на рогах), что по человеческому исчислению, лет сто.
