Дружинина обвивает ногами его поясницу, а Артём ухватывает одну
ногу под колено и подтягивает выше. Целует бедро, легонько прикусывает. Размазывает по гладкой коже влажный след,
движется ладонью к ягодице и стонет, касаясь пальцами горячей промежности. Конечно, она уже не может, вся мокрая...
— Я тоже, — хрипло шепчет и врывается в ее тело.
Рада вздрагивает от резкого толчка. Закрывает глаза и замирает без дыхания, чуть-чуть выгибается. Стройное тело
натягивается, как струна.
Как же сладко в ней. Невозможно сладко.
Безумно. И нежно. И горячо. Каждое движение — то ли мука, то ли удовольствие.
Хочется быстрее, сильнее. Еще глубже хочется.
Он с животным желанием вонзается в нее, поглощая до темноты в глазах. Она стонет, хватается за его плечи, задыхаясь от
глубоких движений. Пытается оторвать его от себя, чтобы сделать хоть глоток воздуха. Но не получается. Голова кружится, и
всякие звуки исчезают. А Гера... он жадно целует ее плечи, шею, ключицы, доводя до сумасшествия. Уводя в бесконечность.
Там она совсем безвольная.
Слабая.
Рада нащупывает руками цепочку, снова тянет за нее, крепко зажимая в руке кулон. И вздыхает, когда Гергердт
приподнимается над ней, замедляя темп. Он останавливается, желая видеть ее лицо. Хочет увидеть это в ее глазах. Как ей
хорошо. У нее уже совершенно другой взгляд. Темный. С поволокой страсти. Она не в себе, как всякая женщина,
находящаяся на грани оргазма. Потрясающее зрелище.
— Гера, ты убьешь меня...
— Подо мной, вроде, никто еще не умирал.
Он забылся.
С ней летишь как в пропасть. Да, надо аккуратнее.
Трогает ее лицо. Мягкую щеку, подбородок. Проводит пальцем по губам. Как не целовать такие губы? Мягкий чувственный
рот. Как не целовать? Целует ее. Настойчиво приникает к сладким губам, а она пытается увернуться.
— Я же говорила, Артём...
— Что ты говорила? У нас все будет по-настоящему, по-взрослому. Я тебе не Антошка... мне ты мозги пудрить не будешь. —
Гергердт обхватывает ее шею пальцами. Дружинина сразу перестает уворачиваться и позволяет себя целовать.
Сначала не
отвечает, но потом расслабляется.
— Хорошо тебе со мной? Хорошо? — выдыхает ему в щеку, отрываясь от его жаркого рта.
— Я сейчас кончу.
— Давай, — шепчет она. — Я хочу почувствовать это. Только в меня. Пожалуйста.
* * *Рада сидит на кровати. Она после душа, волосы уже высохли. На ней черная футболка с распятьем. Нужно же было надеть
что-то на себя, майка залита кофе, вот и схватила, что первое попалось на глаза. А Гергердт все спит.