А потом грудь мерно поднялась и опала под ее руками. Вздохнул, словно решился.
— Пойди, посмотри, закрыта ли дверь приемной. Если не закрыта — закрой изнутри на защелку.
Инга послушно выполнила приказ. Вернулась в кабинет, где обнаружила Павла в той же позе, спиной к двери.
— Закрыла.
— И дверь в кабинет тоже закрой на защелку.
Снова развернулась, подошла к двери.
— Закрыла. Дальше что?
— А дальше — раздевайся.
Он обернулся. Усталая опустошенность исчезла из взгляда. Ей на смену пришло что-то цепкое и оценивающее.
Так на Ингу никогда никто не смотрел. Но страшно — не было.
— Хорошо, — кивнула спокойно. И принялась расстегивать рубашку. Расстегнула. Повесила нас стул. Положила пальцы на пояс джинсов.
И тут Павел отмер.
И теперь он шагнул к ней. И теперь его руки сомкнулись вокруг ее обнаженной талии. Он уткнулся лицом в ее волосы.
— Что ты делаешь, Инга… — тихо простонал ей в волосы.
Она подняла лицо.
— Целую тебя.
И поцеловала. Целовала и расстегивала пуговицы на его рубашке. А потом он целовал и стаскивал с нее джинсы.
Опрокинул на стол — чтобы стаскивать было удобнее. Деревянная столешница липла к спине, но Инге было плевать. Она притянула его за шею и снова поцеловала. Они словно соревновались — кто кого жарче, смелее, отчаяннее целует.
Павел вырвался вперед. А Инга совсем потерялась в ощущениях, ее уносило.
Прервались. Он стянул брюки. Она снова притянула его на себя. Почувствовала, как ей в живот уперлось то, что она вчера так жадно разглядывала на экране телефона."
"— Паша, пообещай мне… — она пытается уравнять дыхание, чтобы хоть что-то сказать.
Он смотрит, как двигается ее грудь в простом белом бюстгальтере. Смотрит завороженно. — Пообещай мне, Паша.
— Что? — он, наконец, поднимает на нее свои невозможно светлые глаза в обрамлении невозможно темных ресниц. Сомнений у Инги не было, но если бы они были — они сгорели бы сейчас. Когда на тебя так смотрит такой мужчина…. Она забывает на время о том, что хотела что-то сказать — и любуется.
Контраст светлых глаз и темных ресниц.
Острых скул и вспухших от поцелуев губ. Аристократически тонких ключиц и мощности груди, покрытой темным волосками. Эффектная выпуклость плеча и мягкий блеск золота часов на запястье. Ты состоишь из несочетаемого, Паша. И в этом ты весь. Ты цельный.
— Что тебе пообещать? — он наклоняется близко к ее лицу. Как же ты пахнешь…
— Пообещай, — она притягивает его еще ближе. — Что сегодня мы не остановимся…
— Можешь быть уверена.
И снова поцелуй.
