— Павел… — «Валерьевич» застрял в горле. — Павел… — тряхнула сильнее. — Паша!
Темноволосая голова поднялась со скрещенных рук. На щеке отпечатался круглый след от циферблата часов, вид сонный, а взгляд — затуманенный.
— Инга? — он несколько раз моргнул, потер глаза. Попытался сесть ровно и едва не упал с высокого барного табурета.
Та-а-ак…
Инга обернулась к бармену. Он виновато развел руки, а потом показала на пальцах цифру девять. Что это значит? Инга снова посмотрела на Мороза, который упорно тер лицо. Выпил? Девять? Девять чего? А впрочем, какая разница — чего.
Это все равно — до хрена. Вот только с пьяными морскими звездами она еще не возилась! И ведь имя ее бармену сказал, предусмотрительный какой! А вот координаты, похоже, отправил случайно. Или нет? Кто их, этих морских звезд, разберет!
Однако, деваться, видимо, некуда. Не бросать же его здесь — раз уж приехала.
Инга снова обернулась к Морозу.
— Павлик, пора домой.
— Я замерз или проголодался? — пробормотал Мороз, вставая. Пиджак, который лежал у него на коленях, упал на пол.
Он попытался его поднять, и зря. В итоге, пиджак подняла Инга, пока Мороз восстанавливал с помощью барной стойки равновесие.
— Ты нажрался, как свинья, Павлик, — вздохнула Инга, подставляя плечо. — Давай, Паша, живенько ножки переставляй, раз-два, раз-два, правая-левая.
Он вдруг рассмеялся и, подав Инге руку на диво галантным жестом, довольно ровно пошел с ней под руку к выходу из бара.
***Они без приключений добрались до номера с панорамным окном на горящую огнями столицу.
Ну а как иначе, только так. Какого вот только черта он делает в гостинице?
Мороз на ее вопросы — пусть и мысленные — отвечать не стал. Плюхнулся в белое кресло и оттуда стал наблюдать за Ингой. А она ничего не могла с собой поделать — стянула кроссовки, потому что мысль о том, чтобы ступать обувью на этой молочно-белый ковер — ужасала. Хотя зачем ей вообще на него наступать? И в номер зачем проходить? Мавр сделал свое дело… знать бы еще — какое. Ладно, раз уж разулась…
Инга прошла, с наслаждением чувствуя прикосновение к ступням через тонкие носки мягкого ворса ковра.
Нестерпимо захотелось снять носки и стопой провести. Но вместо этого она аккуратно повесила на спинку стула пиджак и отвесила шутовской поклон Морозу.
— Могу идти?
— Нет, — ответ прозвучал быстро и хлестко. И так же быстро — и совершенно для нее неожиданно он встал, дернул ее на себя — и вот они уже в кресле вдвоем.
Точнее, Мороз на кресле, а она… на Морозе.
