Все в порядке. Я справлюсь.
— Я подумаю над вашим советом по поводу одежды. Возможно. Это все, для чего вы хотели меня видеть?
Пашина жена смотрела теперь на Ингу совсем другим взглядом. И глумливая улыбка больше не кривила ее красивый крупный рот со смазавшейся помадой. А потом она перевела взгляд на мужа.
— Мороз, это что, правда? — голос ее звучал тихо-тихо. — Ты променял меня вот на… это…
Инга не дала Павлу вступить в перепалку. Она сделала шаг. Потом еще один, и еще, и еще. Пока не подошла к Павлу. Встала чуть сзади и сбоку от его кресла и положила руку ему на плечо.
— Я люблю его. А он любит меня. Это все, что вам надо знать.
В повисшей тишине было слышно, как за неплотно прикрытой дверью в приемной всхлипывает Лаура.
А потом произошло сразу несколько вещей.
С каким-то утробным ревом «Убью, сука!» сорвалась с места Алена. Вскочил с места Павел, вставая между Аленой и Ингой. Опрокинул свое кресло Смирнов, тоже вскакивая на ноги.
И на какое-время наступил хаос.
Спустя пять минут Алена сидела на диване рядом с отцом, прижатая к спинке его железной рукой.
Инга так и не покинула своего места около Пашиного кресла. А сам Павел снова сидел в своем кресле, но со свежей набухающей царапиной на скуле."
"— Значит так, — Смирнов протянул руку, взял со столика у дивана хрустальный графин с водой и ополовинил его. Оттер тыльной стороной губы. А потом набрал еще воды — и прыснул Алене в лицо. Она лишь пискнула. Выглядела Алена теперь откровенно жалко — с совершенно смазавшейся помадой и прилипшими ко лбу и щекам прядями волос.
— Значит так, — повторил Смирнов. А потом вздохнул. — Дура ты, Аленка. Вся в мать. Ничего от меня не взяла…Нашел же тебе нормального мужика. Тебе мужа, мне управляющего. Нет же… И тут умудрилась все испортить!
— Папа…
— У папы твоего жизнь теперь в жопе из-за тебя! — рявкнул Смирнов. А подом убрал руку. — Иди с глаз моих, пока не влепил леща тебе!
— Папочка… — всхлипнула Алена. — Ты меня совсем… выгоняешь?..
— В машине меня жди! — рыкнул Смирнов.
И Алена ушла. Дверь в кабинет закрылась с негромким щелчком.
Смирнов смотрел попеременно то на Ингу, то на Павла. Ни он, ни она взгляда не отводили. А потом тяжело, помогая себе руками, встал. Было видно, что хочет что-то сказать — но по-прежнему молчал. И вдруг махнул рукой, обернулся и пошел из кабинета. И лишь на пороге обронил.
— Документы подписывай и чтоб завтра я тебя тут не видел.
Еще один негромкий щелчок дверного замка. И, наконец, тишина. Полная.
