И надо повторять себе это чаще. Не раз в день, а десять! Чтобы свыкнуться.
Они поработали еще час, а потом Смирнов уехал, пообещав вернуться после обеда. Паша выдохнул с облегчением. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. А оно с этой точки не просто сдвинулось — оно, как оказалось, кубарем покатилось.
***— Инга, что происходит в «Т-Телеком»? — Горовацкий своим громким вопросом буквально выдрал Ингу из состояния глубокой задумчивости. И ведь не о работе думала, хотя задач на ней висит…
— А что там происходит? — если ты что-то пропустил, лучше повторить сказанную тебе реплику с вопросительной интонацией.
Этому ее научил Могилевский.
— Они прислали уведомление о расторжении контракта!
Вот это поворот… Если честно, Инге было по большому счету плевать на контракт. Но это касалось Павла. А все, что казалось Павла…
— Говорят, Мороза турнули с директорского кресла, — в спейс вплыл Ярик. — За несоответствие занимаемой должности. У меня в «Т-Телеком» есть свои люди, говорят, там грызня не на жизнь, а на смерть.
— Инга… — Борис Юрьевич впился в нее внимательным взглядом. — Что. Ты. Знаешь?
Она медленно выдохнула. Вспомнила флегматичного Никитина. Вот с кого надо брать пример. И начла говорить практически Валиными словами, старательно игнорируя Поволяева.
— В «Т-Телеком» действительно раскол в управлении. Но я и предположить не могла, что дело дойдет до расторжения контракта. Ведь проект уже на восемьдесят процентов готов.
— И тем не менее! — шеф рухнул в ближайшее кресло. — Ума не приложу, что делать.
До Мороза я дозвониться не могу."
"— Борис Юрьевич, у меня остались кое-какие связи в «Т-Телеком», я могу узнать все точнее… — начал елейно Ярослав. И не договорил — ему не дали.
— Лучше бы у тебя осталась кое-какая совесть, Ярик, — Инга встала с места. — Если это для вас так важно, Борис Юрьевич, я могу узнать все точнее. Сама.
— Да, Инга, конечно! — Горовацкий встал с места. — Ты меня очень выручишь. Мне надо принять решение. А ты, Ярослав, занимайся своими проектами.
Пройдя мимо обиженно поджавшего губы Поволяева, Инга вышла из спейса.
***У них там грызня не на жизнь, а на смерть.
Я сражаюсь за нас, ты понимаешь?
Он там сражается, да. А почему она тогда не с ним?
Ты хочешь меня уберечь, Павка? Так вот. Я ничего не боюсь. И ничего не стыжусь.
Чего мне бояться? Грязи и ругани? Видели, слышали, не умерли от этого. Ее знакомство с его женой началось с хамства. И ничего. Кто там еще? Смирнов? Да плевать на Смирнова.
