И потом, знаете ли, по моей личной десятибалльной шкале Алена Сергеевна тянет в лучшем случае баллов на шесть по шкале стервозности.
— Боюсь представить, что там в районе десятки.
— Таких, к счастью, не часто встретишь, — еще раз улыбнулся Ракитянский. А потом принял совершенно серьезный вид. — Павел Валерьевич, я тщательно изучил все документы. И у меня таки назрел вопрос.
— Задавайте.
— Вы по-прежнему отказываетесь от имущественных претензий?
— Да.
— Павел Валерьевич, я вам один умный вещь скажу, только вы не обижайтесь.
— Постараюсь, — улыбку было сдержать сложно. Чисто по-человечески Ракитянский был чертовски обаятельным человеком."
"— Вы делаете это зря. У вас есть стопроцентные шансы на отчуждение не только части имущества, но и доли в бизнесе. Есть основания, были прецеденты. Придется повозиться, конечно, и быстро не будет, но оно того стоит, как мне кажется. Вот, послушайте….
— Спасибо, нет.
Ракитянский уставился на него с изумлением. Даже с легким оттенком раздражения.
— Слушайте, но вы же пять лет пахали на «Т-Телеком»! Теперешнее флагманское положение компании на рынке — ваша заслуга, в этом сходятся все, с кем я консультировался. И никто не может сказать, что компания добилась бы таких же впечатляющих результатов, если бы на посту генерального директора остался Смирнов. У них были непростые времена, когда вы пришли.
— Я знаю, — коротко остановил Паша поток адвокатского красноречия. — И, тем не менее, своего решения я не изменю.
— Категорически не желаете выписать себе премию за многолетний добросовестный труд? — упрямо уточнил адвокат. Не зря про Ракитянского говорят, что у него бульдожья хватка. Ну вот в зале суда бы ее демонстрировал.
— Я выписал себе премию.
И без того внимательный, теперь взгляд Ракитянского вцепился в него как крючком.
— А вот с этого места — подробнее.
Павел заколебался. Он привык не делиться без крайней необходимости информацией. Это было его деловым кредо. И сейчас он далеко не был уверен, что необходимость таки крайняя.
Ракитянский его сомнения, разумеется, заметил.
— Павел Валерьевич, адвокат в бракоразводном процессе — это все равно что священник. Не скрывайте ничего, говорите, как на исповеди. Оно так дешевле выйдет. Ей-богу, скрывать информацию от адвоката — удовольствие, за которое придется заплатить дважды, а то и трижды. Мое любопытство носит не праздный характер, вы же это понимаете.
Паша улыбнулся.
