Они трое молчали, пока Лаура расставляла чашки.
— Павел, объясни мне, что за цирк происходит? — начал Смирнов без предисловий.
— Я в цирковом искусстве не силен, Сергей Антонович, — Павел дал себе слово быть предельно корректным, чего бы это ему ни стоило. Сейчас идет война нервов и характеров, и нельзя позволять себе никаких вспышек негодования, как бы ни было все скверно. — Что-то случилось?
Тесть перевел тяжелый взгляд с Павла на дочь. Алена демонстративно фыркнула.
— Не хочешь, Пашенька, объяснить папе, откуда у тебя засос на шее и почему расцарапана спина?
У жены всегда хватало соображения не выносить сор из избы и не рассказывать отцу об их размолвках.
Сейчас же, похоже, она решила, что терять уже нечего. Как же не хочется грязи…
— Что?
— Не делай вид что глухой, Мороз! — Сергей Антонович кашлянул, но Алена не обратила внимания на отца. Она стала говорить громче. — Ты так гладко сочинял моему отцу о том, что я была тебе плохой женой, что ты, бедненький, больше не можешь со мной жить, что я во всем виновата.
И при этом ты спокойненько гуляешь налево!
— Это твои фантазии, Алена.
— Ты шею свою покажи!
Павел с утра заехал в гостиницу, принял душ, побрился, переоделся. И сейчас его шея надежно упакована в воротничок светло-голубой рубашки и галстук. И не видно ничего — специально в зеркало проверил. Даже если за минувшую ночь там что-то добавилось. А там, судя по всему, добавилось.
— Что я еще должен показать Сергею Антоновичу? Спину? Состояние своего нижнего белья? До каких степеней обнаженности мне надо дойти, чтобы убедить?
— Алена! — тесть, поняв, что на его покашливания дочь не реагирует, заговорил.
Тоже довольно громко. Все, кроме Павла, в этом кабинете сейчас говорили громко. — Прекрати.
— Что — прекрати?! — Алена уже вошла в то состояние, когда говорить с ней бесполезно. Паша это ее состояние знал. А Сергей Антонович, похоже, нет. — Папа, он мне изменяет! Нагло и в открытую! И при этом имеет нахальство утверждать, что это именно я разрушила наш брак.
А сам… сам… сам… натравил на меня этого клоуна Ракитянского!
— Ростислав Игоревич — очень уважаемый юрист, — а про себя Павел подумал, что Ракитянскому не грех и добавить денег — если все эти истерики теперь придется выслушивать ему. — И тебе незачем общаться непосредственно с ним. Доверь это дело юристам.
— Я тебе покажу — юристам! — Алена вскочила на ноги. Смирнов попытался удержать дочь за руку, но она вырвала ладонь. — Я тебе, Мороз, этого так не оставлю.
