Прогоревшие свечи меняли дважды. На меня собравшиеся старались не смотреть, но чем дальше, тем сильнее я испытывала вину за то, что не смогла. Не получилось.
Чернокнижник осторожно, почти невесомо приобнял меня за плечи, и я не стала вырываться, напротив, прислонилась к нему. Беготня по лесу и нервное напряжение давали о себе знать, глаза буквально слипались. Я то и дело, сидя на узкой лавке, проваливалась в полудрему, но неглубоко, быстро выныривая из нее и стряхивая с себя сонливость.
Может, стоит пойти домой? Что мы здесь сидим у людей над душой…
— Мариша! — мать девушки вскрикнула так, что лично у меня весь сон как рукой сняло.
Мы повскакивали со своих мест, Мартин, который давно задремал на лавке, привалившись к Зорану с другой стороны, пытался спешно проморгаться и понять, в чем, собственно, дело.
— Живая, — всхлипнула тетка.
Я бесцеремонно протиснулась к кровати и убедилась: девушка открыла глаза.
Прям от сердца отлегло!"
"Маришка смутилась в присутствии стольких людей и попыталась сесть, но я властным тоном велела ей не вставать, выглядела она пока так себе.
Бледность сменилась лихорадочным румянцем, но все же возвращение в сознание вселяло уверенность, что жить она будет.
Разговорить ее особенно не удалось, она совершенно не помнила, как отбилась от подруг, только то, что собирала ягоды, нашла большую полянку местной земляники, а потом воспоминания обрываются. Как ушла вглубь леса и почему потеряла сознание, Маришка не знала. Но после таких подробностей испугалась и побледнела, так что расспросы пришлось прекратить.
“Прописав” покой и обильное питье, я с чистой совестью, а еще с Зораном и увязавшимся следом Мартином — сил на споры не осталось — побрела домой.
Половина неба уже посветлела, как раз со стороны нашего дома. А вторая половина оставалась темной — над тем лесом, из которого мы вынесли Маришку и где встретили воющее чудовище, будто висела тьма. Причем не ночная, а какая-то живая. Она пульсировала и шевелилась…
Я зажмурилась на секунду, и внезапное видение исчезло, оставив после себя обычную, медленно рассеивающуюся темноту.
Что только не почудится с недосыпа.
— Кстати, а кто это был? Ну тот, что выл и гнался за нами? — запоздало спросила у чернокнижника.
— А кто за вами гнался? — Мартин тут же заозирался по сторонам.
— Я не знаю, — с обезоруживающей честностью ответил Зоран.
Вообще, иногда он меня поражал. Марти позиционировал его как крутого темного мага.
![Обложка книги Борель. Золото [сборник]](/uploads/posts/images/6/borel-zoloto-sbornik.jpg)
