— Закрой глаза, Тим, — сказал Хранитель, осторожно протянул свою руку и коснулся моего лба и век. — Что ты видишь?
— Ничего! — Я с трудом подавил желание отпихнуть его неожиданно холодные пальцы. — Я ничего не вижу!
— Разумеется. — Владислав едва слышно усмехнулся. — Иначе и быть не может. Но когда живешь на свете не одну сотню лет — понемногу учишься смотреть не только глазами. И не только здесь и сейчас. И там, где ты видишь лишь черную пустоту — я могу разглядеть сотни и тысячи нитей. Длинных, коротких, толстых и тонких.
Они тянутся из прошлого в грядущее, переплетаются, ветвятся… Порой обрываются — но их все равно остается куда больше одной-единственной. — Хранитель убрал руку с моего лица. — Той, которую способен увидеть почти каждый, даже родившийся на свет без силы одаренного.
— Судьба? — догадался я. — Эти нити — будущее? То, что я видел на тех экранах, когда ты притащил меня к себе?
— Нет никакой судьбы. — Влад улыбнулся, но его глаза остались серьезными. — Кроме той, что творим мы сами.
Для себя — а порой и для других. И сейчас от вас, тебя и твоих друзей, зависит многое. Все нити, которые я вижу, сплетены с вашей… так или иначе.
— И что все это значит? — я коснулся кончиками пальцев внезапно занывших висков. — От меня зависит будущее миров?
— От вас МОЖЕТ зависеть будущее… и не только видимых тебе. — Хранитель чуть сдвинул брови. — И каждое ваше решение может иметь последствия, которые сложно предвидеть.
— Еще лучше. — Я легонько пнул ни в чем не повинный рюкзак, который нам собрала Васелина.
Что в нем лежало, я пока не понял. Позже посмотрим. — И что, я теперь должен отвечать за все, что творится вокруг?… Почему? Разве может такое зависеть от одного человека, ну, или даже от нескольких?!
— Порой один человек…
— Да знаю! — Я едва не сорвался на крик. — Уже слышал! Но если так — может, подскажете, что конкретно делать? Ты-то ведь все видишь!
— Куда меньше, чем ты думаешь… Хоть и намного больше, чем хотелось бы.
Влад вдруг съежился, став не всесильным богом, которого почитали везде, а простым парнем. И вместе с ним съежилась и моя злость. В конце концов, я ведь понятия не имел, каково это — предвидеть сотни вариантов развития событий и выбирать. Самому — за всех… Или вовсе не иметь никакого выбора и просто наблюдать, как из сотни разноцветных ниточек остается одна-единственная.
Которая тоже может в любой момент налиться кровью — а то и вовсе оборваться.