Дай‑ка я на тебя хорошо посмотрю, может, ты и в самом деле на что‑нибудь сгодишься?
— Конечно, сгожусь. Конечно…
Как можно быстрее я на коленях подползла к Ахмеду, придерживаясь за грязный пол руками, и, наклонившись к домашним шлепанцам мужчины, принялась их целовать и слезно молить не сдавать меня в тюрьму. Ахмед приказал мне встать. Я покорно выполнила приказ и посмотрела на мужчину глазами, полными слез. Ахмед нажал на одну из клавиш телефона, и я услышала весь наш с ним разговор.
— Что это? — мрачным голосом спросила я.
— Запись нашего с тобой разговора.
— Зачем? Для полиции?
— Для меня. Ты хочешь в египетскую тюрьму?
— Нет, нет, нет, — судорожно закачала я головой.
— Ты хочешь, чтобы я тебя пощадил?
— Хочу.
— Тогда с этой минуты ты будешь делать все, что я тебе говорю, и если хоть раз ты меня ослушаешься, то я, не раздумывая, сдам тебя полиции. Запись нашего с тобой разговора у меня есть. Это моя страна и мои порядки. Ты тут никто и зовут тебя Никак.
— Да, конечно.
— Ты меня поняла?
— Что я должна делать, чтобы ты не сдал меня полиции?
— Все, что я тебе прикажу.
— Я все поняла. Я все буду делать, — утвердительно закивала я головой. — Я обещаю, клянусь…
— Я почти тебе поверил.
— Пожалуйста, не сдавай меня в тюрьму!
— Ты так меня просишь…
— Пожалуйста!"
"— Действительно жалко, что такая девушка будет пропадать в страшной египетской тюрьме и сгниет там заживо. Твоя свобода будет зависеть только от меня.
Ахмед расстегнул пуговицы на моем халате и сжал с силой мою правую грудь.
— Мне больно.
— Терпи. Теперь тебе многое придется терпеть. Ладно, потом позабавимся, — злобно усмехнулся мужчина. — А пока никто не проснулся, иди в комнату к мужу и вынеси мне свой заграничный паспорт.
— Зачем?
— Затем, чтобы ты не сбежала на родину, паспорт пока будет храниться у меня. Иди, я сказал.
— А как же я без паспорта‑то?
— Он тебе не нужен. Завтра Валиду я скажу о том, что взял у тебя паспорт для того, чтобы поменять тебе визу.
Это долгий процесс, поэтому паспорт будет пока у меня.
Неожиданно Ахмед замолчал и, испепеляя меня взглядом, спросил:
— Или ты хочешь в тюрьму? Ты только скажи, и я сразу позабочусь о том, чтобы тебя упрятали за решетку.
— Нет, Ахмед, я сейчас вынесу паспорт.
— И денег прихвати — долларов пятьсот. Мне на первое время хватит.
— Хорошо.
На цыпочках я зашла в нашу с Валидом комнату и осторожно, чтобы не разбудить мужа, потянулась к своей сумке.
