— Ты что так долго?
— Ждала, пока Татьяна в номер придет, — объяснила я и села в машину.
— Все сказала, как я велел?
— Все.
— Она деньги принесет?
— Должна принести.
— Если не дура, то принесет, — проговорил Ахмед и запустил двигатель.
Как только грузовичок отъехал от отеля, я вспыхнула и произнесла голосом, полным ярости:
— Ахмед, это ужасно подло и низко!
— Ты о чем?
— О том, как чудовищно ты поступил этой ночью с Татьяной. Между прочим, в России за такие дела дают хороший срок.
— Забудь про это. Ты не в России, ты в Египте.
Такие, как она, никогда не пойдут в полицию. Она замужем, в квартиру ее никто насильно не вез. Девушка хотела секса, и она его получила.
— Ну не такого же секса она хотела!
— Да какая ей разница!
— Большая!
— А я не вижу никакой разницы: где один, там и двое. Где двое, там и трое.
— Ты что подмешал ей в вино? Такие вещи нельзя делать.
— Ее никто не заставлял пить. Она пила по доброй воле.
— Если бы она не пила вино, то ты бы подмешал ей этот дурман в чай.
Ахмед фыркнул и сжал челюсти так сильно, что мне стало не по себе.
Раздражение сказывалось на его манере вождения, и я боялась, что мы попадем в аварию.
— Эта Таня — замужняя женщина, и она получила то, что хотела. Она должна хранить семейный очаг, ждать мужа с работы, воспитывать детей, а не ложиться под первого встречного.
— В жизни всякое бывает, — осторожно заметила я. — Может, у нее проблемы какие в семейной жизни. У нас же все не так, как у вас.
— Это не оправдание: она хотела секса со мной, и она его получила.
Поняв, что спорить с Ахмедом бесполезно, себе дороже будет, я отвернулась в другую сторону и подумала о Михаиле. Если бы мне кто‑то сказал о том, что, выслушав мою жуткую историю, мужчина сможет назначить мне свидание, то я в жизни бы в это не поверила. Все было словно не наяву, а во сне. Конечно, я не очень‑то надеялась на то, что Михаил мне сможет помочь, но мне было приятно от того, что сегодня я поговорила по душам с русским человеком. Он меня понял и ни в чем не осудил, не посчитал сумасшедшей и не принял за аферистку, зарабатывающую таким образом себе на жизнь.
Он поверил в то, что я попала в настоящую беду. Я знала, что обязательно приеду завтра к Михаилу на так называемое свидание. Я приеду к нему, чего бы мне это ни стоило. Я должна его слышать, видеть, с ним говорить, потому что он русский человек. Он может поддержать словом, он может все понять. Среди этой стаи диких волков мне не хватает тепла, поддержки и взаимопонимания.
