Смешав виски с колой, я залпом выпила содержимое стакана и почувствовала значительное душевное облегчение, которое дал мне алкоголь. Я повернулась к Ахмеду и тихо спросила:
— А у тебя тоже много русских девушек?
— Я люблю русских девушек, — сел рядом со мной на корточки Ахмед и закурил сигарету. — И немок тоже люблю. Пожилые немки очень щедрые.
Ахмед изучал взглядом мое лицо и задумчиво курил.
— Что ты так на меня смотришь? — Я пила виски и грызла сочное яблоко.
— Я думаю, почему вас не любят русские мужчины?
— Они нас любят.
Просто их слишком мало, и они не умеют так красиво ухаживать, как вы.
Я смотрела на неспокойное море и думала о том, что узнала настоящую сущность Валида и теперь меня в Египте больше ничего не держит. Мне нужно любым способом получить назад свой паспорт, потому что сейчас я оказалась в самой паршивой ситуации: у меня нет ни документов, ни денег."
"— Я такая идиотка, — грустно произнесла я, сделав глоток виски с колой. — Знаешь, а ведь в меня в Москве был влюблен один парень.
И причем очень долго, с самой школы. Он ходил за мной по пятам, словно тень, а я издевалась над ним как только могла и постоянно смеялась над его несчастной любовью. Она даже меня раздражала, эта любовь, мне казалось, что она мешает мне жить. Тогда я думала, что лучше любить, чем быть любимой. И вот теперь я люблю, а моего мужа раздражает моя любовь. Теперь мне кажется, что она мешает ему жить. Ведь ему нужны были деньги, а у меня их больше нет. Все, что у меня было, я ему отдала, а то, что не отдала, он забрал сам.
Единственный интерес, который у него остался, — это моя московская квартира, но у него нет уверенности, что я захочу ее продать и отдать ему деньги. Сегодня я почему‑то вспомнила того парня, который любил меня безответной любовью. Я вдруг подумала о том, как же было ему тяжело. Именно сегодня я поняла его переживания и страдания. Теперь я уже не знаю, что лучше: быть любимой или любить самой. Мне кажется, когда ты чувствуешь себя любимой, тебе спокойнее.
Кровь бешено застучала у меня в висках. Мне казалось, что я вряд ли смогу вынести так много боли. Наблюдая, как Ахмед тушит очередную сигарету, я подумала о том, что сегодня слишком много узнала о своем муже. Никогда бы не подумала, что он настолько лжив, изворотлив, жесток и хитер.
— Я хочу умереть, — тихо сказала я и посмотрела в морскую даль. — Я всегда так любила жизнь и хотела жить, но сейчас я хочу умереть.
— Ты беременная, а так много пьешь.
