Перед усталым пожилым человеком на столе лежала папка, и это опять было «личное дело» Толубеева.
Трое в углу примолкли, расселись вокруг столика, но торшер не столько освещал их лица, сколько затенял."
"— Выпейте кофе, товарищ майор! — неожиданно звонким голосом сказал хозяин кабинета. — Вы, наверно, устали? — и сам принялся позванивать ложечкой в своей чашке.
Хотя впервые названное в этом кабинете скромное звание Толубеева призывало к строгим мыслям о войне и подчеркивало, кроме того, что все остальные тут, конечно, выше по званию, но офицер как-то вдруг успокоился.
Может быть, оттого, что на войне дела решает приказ, его не опротестуешь, и тут уже все зависит от самого майора: сумеешь — выполнишь! Толубеев даже с удовольствием прихлебнул кофе из чересчур, по его мнению, маленькой чашечки.
— Вы ведь металлург по профессии, Владимир Александрович? — спросил хозяин, отставляя свою чашечку. — Почему же вы не воспользовались броней, которую вам предоставил наркомат обороны?
— В сущности-то я чрезвычайно узкий специалист, — несколько недоумевая, так не вязался вопрос с обстановкой, ответил Толубеев.
— Я занимался редкими металлами, ну, а во время войны… Одним словом, руководство уважило мою просьбу…
— А вы полагали, что редкие металлы во время войны не понадобятся?
— Войны решают чугун, железо и сталь! — ответил Толубеев словами из своего давнего рапорта.
— А ванадий, вольфрам, марганец, одним словом, присадочные металлы и минералы? — спросил один из сидящих в углу.
— В сорок первом от каждого требовалось одно: быть на самом тяжелом участке.
— Да, психологически вы, вероятно, правы, — задумчиво произнес хозяин кабинета, и Толубеев благодарно взглянул на него.
— А почему в анкете добровольца вы ничего не сказали о знании языков? — вдруг спросил Кристианс.
— Ну какое там знание! — усмехнулся Толубеев. — Английский и немецкий — кое-как да норвежский — слабо. А с добровольцев знания языков и не спрашивали…
— Вы долго были в Норвегии? — спросил хозяин.
— С сентября тысяча девятьсот тридцать восьмого по десятое апреля тысяча девятьсот сорокового. Сразу после нападения Гитлера на Норвегию наше посольство предложило нам прекратить все закупочные операции и немедленно выехать на родину. Но выехать удалось только в конце апреля. Факт пребывания за границей в анкете отмечен, — осторожно добавил он.
— Только по этому факту в анкете вас и разыскали! — вроде бы даже с улыбкой сказал хозяин.
