Тогда он пытался скрыть от Виты, что именно из-за нее ему приказано немедленно покинуть эту страну и вернуться домой. Но любящего человека обмануть невозможно. Она поняла все. И только внезапно нагрянувшая война помогла им пережить то оскорбительное недоверие, с каким отнеслись к их чувствам те, от кого зависело сделать их по-настоящему счастливыми.
Так почему же он опять должен нанести ей этот страшный удар?
Он несколько раз порывался позвонить Вите, но, набрав номер телефона до предпоследней цифры, одумывался и бросал трубку.
В один из перерывов между этими несостоявшимися звонками телефон резко и гулко позвонил, и послышался испуганный голос Виты:
— Свенссоны мне только что сказали… — и сдерживаемые слезы перехватили голос.
— Вита, если можешь, поедем в усадьбу. Все равно я больше ничего ее могу делать…
— Я тоже, — призналась она, — Выходи к воротам парка, я сейчас подъеду…
Она и на этот раз оказалась мужественной, эта хрупкая голубоглазая девушка. Только щеки побледнели, только в уголках губ прорезались морщинки, только молчаливее стала она.
Упрямо склонившись к рулю, она гнала машину вперед, как будто там, за крутолобыми горами, за редкоствольными березовыми рощицами еще надеялась догнать свое счастье.
Прислуга была снова отпущена, только невидимый истопник где-то внизу, в подвале, гремел железной кочергой, разбивая шлак в паровом котле отопления. Опять обедали вдвоем, только этот обед был еще грустнее того, прощального, три года назад, когда она все спрашивала— почему он должен уехать?
Вечером внезапно нагрянули Свенссоны.
А может быть, Вита заранее сговорилась с ними? И профессор, и сын его, магистр изящной словесности, были встревожены: они уже поняли, что Толубеев совсем не тот, за кого себя выдавал, а задать главный вопрос они стеснялись или, может быть, просто боялись.
Только после ужина, уже за кофе, Севед Свенссон спросил:
— Куда вы хотите исчезнуть?
И Толубеев коротко ответил:
— Домой.
Мне еще долго воевать…
Севед Свенссон сказал:
— Мне всегда казалось, что пленный человек выбывает из игры.
— Эта война совсем не похожа на игру!
Старший Свенссон хмуро сообщил:
— Я слушал сегодня немецкое радио: ваши войска оставили Белгород. Немцы хвастают, что это крупный город в центре России, в одной из самых плодородных областей страны.
— Да, это большой город…
— Немцы говорят, что военное счастье снова на их стороне.
