Не от злобы на того, кто осмелился вручить его любимой памятный подарок, а от того, что это было стальное кольцо!
— Вита, но как ты сумела сделать это?
— Просто попросила этого влюбленного болвана отлить мне в экспресс-лаборатории из последней пробы перед выпуском плавки этот маленький сувенир! Ну неужели я не заслужила даже простого русского «спасибо»! — с комической грустью спросила она.
Он схватил ее на руки и закружил по комнате, крича:
— Заслужила, заслужила!
Она вырвалась из его рук, отобрала кольцо и снова надела на палец.
— Сейчас же отдай его мне!
— Вот этого я не могу сделать! — спокойно возразила она.
— Почему?
— Откуда я знаю, что светловолосый господин с пустыми очами не поручил кому-нибудь взглядывать ежедневно на эхо кольцо? И откуда я знаю, что случится с тем из моих друзей, у кого это кольцо найдут, если я его потеряю? Поэтому ты получишь его только с моей рукой! Ты ведь когда-нибудь женишься на мне, Вольёдя? — шутливо, но в то же время и жалобно спросила она.
— Да, да, да! — поклялся он, целуя руку, левую, на которой темнело проклятое стальное кольцо.
И попросил — Но ты никогда не потеряешь это кольцо, теперь уже не ради светловолосого расиста, а ради меня! И в тог час, когда оно мне понадобится, вручишь его мне! Не как подарок какого-то немца, а как дар твоей души моему народу!
— Ох, Вольёдя, сколько ты ставишь условий! А ведь я никогда ни о чем не просила тебя! — она вздохнула устало и грустно, потом улыбнулась через силу, добавила: — Я ведь оберегаю только тебя!
Да, она оберегала его.
Но очень может быть, она обережет и тысячи тысяч других русских людей, если только Толубеев успеет доставить этот бесценный дар ее души на родину. А ведь это опять будет бегством от нее, ударом по ее смятенному сердцу, да и по своему сердцу это тоже будет ударом…
2«Недалеко от гор. Туль (Франции) вольные стрелки совершили нападение на немецкий отряд. В завязавшейся схватке убито и ранено 28 гитлеровцев. В Омикуре французские патриоты взорвали немецкий эшелон с военными материалами».
Совинформбюро. 26 марта 1943 г.В среду он нетерпеливо ждал звонка из «морской инспекции».
В полдень тот же грубый голос, который он уже слышал однажды, спросил:
— Как дела с вашей лодкой?
Толубеев поспешнее, чем следовало бы, наверно, ответил:
— Лодка готова! Я хотел бы испытать ее как можно скорее!
После паузы голос мрачно сказал:
— Хорошо, я передам главному инспектору вашу просьбу и позвоню к вечеру.
