Толубеев медленно перебирал их и вдруг словно бы запнулся: немцы, по старой привычке, получали руду с рудников Масона вместе с присадочными материалами, как говорят дипломаты, — в одном пакете… Вот эти-то пакеты, судя потому, сколько руды было погружено в судно, — и могли дать разгадку новой стали! Толубеев взял данные на три тысячи тонн руды, на пять и десять тысяч тонн…
Попрощавшись с диспетчером, Толубеев поехал к дядюшке Андреену. Но как ни складывали они эти цифры, — разгадка не нащупывалась.
Все-таки Толубеев встретился с Ранссоном в баре и попросил передать эти сведения.
Вдруг он что-то не понял, не доглядел? Ведь у них с дядюшкой Андрееном не было под рукой лаборатории…"
"В среду позвонил грубый мужской голос, спросил, когда он отремонтирует свою лодку, она похожа на девку после беспутной ночи, инспекция сдерет с владельца штраф, который раз в десять превысят стоимость ремонта. Голос был не знаком Толубееву, но он обрадовался и грубому тону — все-таки о нем кто-то беспокоился… Между двумя фразами грубияна Толубеев сказал, что ждет наследства по завещанию покойного дядюшки из Берлина, а уж потом примется за ремонт.
В трубке инспекторский голос проворчал:
— Поторопитесь, а то будет поздно! Ваши объяснения мы переслали в главную инспекцию!
Такие грубости Толубеев был готов слушать хоть с утра до вечера. Но голос исчез. Теперь он появится только в следующую среду. Однако он успел передать, что все формулы Толубеева уже доставлены куда надо…
В субботу он уже ожидал только звонка Свенссонов: не оставят же они его изнывать в пустом городе, В половине первого телефон действительно зазвонил:
— Не соблаговолит ли господин Вольёдя разделить со мной уик-энд?
— Господи! Вита! — чуть слышным голосом, — перехватило от волнения горло! — прошептал он.
— Господин Вольёдя простужен? — все еще шутливо, но с отчетливым оттенком беспокойства спросила она.
— Нет, нет, Вита! — теперь уже слишком громко и радостно закричал он.
— Я жду вас у парка, господин Вольёдя, — сразу повеселев, продолжила она свою шутливую игру.
— Бросьте все ваши дела, если вы еще помните меня!
Он так и сделал: пошвырял в сейф папки и бумаги, — потом разберемся! — и проскочил мимо фрекен Сигне, не замечая ее изумленных глаз. До сих пор он казался ей образцом служебной выдержки, а сейчас промчался так, словно за ним гнались.
Вита открыла ему дверцу машины. Он не успел даже пожать ей руку, так резко она погнала машину.
