А не слыхал, сержант, правда ли, что генерал на смотру земляку сказал, будто нынче же в наступление идти?
Никита удивился, как быстро разнеслась весть о его встрече с генералом по фронту, — видно, правильно говорят, что солдатская почта поточнее штабной, — однако ничего не ответил.
Патрульный, вздохнув, сказал:
— Так вот и простоишь тут, а наши, может, прямо к границе шагнут!
Паром тяжело подплыл к берегу, ударяясь о льдины. Никита и Галина сразу же отделились от роты и пошли. Но вскоре их остановил новый патрульный.
— Дальше в одиночку не ходят, придется вам подождать, пока вся рота переправится…
Никита согласился, а Галина запротестовала. Патрульный отошел. Никита сказал ей:
— Кто же с хозяином дома ругается? Ему спасибо говорят, а теперь пойдемте тихонько по-над берегом: тут сами доберемся…
Все чаще путь пересекали узкие и глубокие балки, по степи гуляла вешняя вода. Никита заметил, что она смывала чернозем — жители не делали насаждений по оврагам, как это принято на Урале.
Там стараются хорошую землю сохранить не только для себя, но и для потомков. И сам удивился, что примечает такую мелочь, — вот что значит отойти на денек от фронта. Тут же подумал: как война кончится, надо приехать в эти места — все равно хозяйство восстанавливать кому-то придется, вот он и покажет, как следует беречь и обиходить землю. По всем приметам, через неделю можно начинать раннюю пахоту, а пока не видно, чтобы готовились к ней. Никита передернул плечами. Его руки стосковались по плугу, по ременным вожжам, по знакомому с детства возгласу: «Бороздой, бороздой, Лысанка!» Лошадь послушается, шагнет в борозду, заскрипит земля под лемехом, отвалится жирный пласт, грач подпрыгнет к краю, осторожно глянет черным глазом, склюнет личинку и взлетит, Тяжело махая крыльями.
А тут над полем летают одни вороны, трупной пищей питаются — нечистая птица. Верхотуров тяжело вздохнул.
— Что вздыхаете, Никита Евсеевич? — спросила Галина.
— Кончать фашиста надо, — ответил хмуро Никита.
— Третью пахоту одни женщины пашут. А земля слабых рук не любит…
— Какие же слабые, — обиделась Галина, — когда они и винтовку держат, и станком управляют. Большое ли дело — пашня?
Хотел было Никита поспорить, но Галина закричала:
— Самолет! Самолет! Наш связной У-2… — И грустно добавила: — Через несколько минут дома будет, а нам идти да идти…
Никита взглянул на солнце. Высоко еще — не больше пяти часов. И пригревает хорошо.
