– Очень приятно, – ответил Николай и спросил: – А кто в нашем дружном коллективе отвечает за самодеятельность?
Обе женщины кивнули на пустой стул. Ответила Власова:
– Лариса Юрьевна Дроздова. Но она на больничном.
– И давно болеет?
– С понедельника. К пятнице обещала выйти. Звонила из дома.
– Что у нее?
– Ангина. Она часто болеет.
– Ясно! Чем думаете заниматься, красавицы?
Власова поднялась, продемонстрировав свою стройную фигуру, совершенно не скрываемую обтягивающим, излишне открытым и коротким платьем, сквозь которое просвечивало нижнее белье:
– Я бы хотела попросить у вас разрешения к десяти часам удалиться в парикмахерскую.
У меня там запись.
– Что бы еще вы хотели попросить?"
"Женщина стрельнула глазками:
– То, Николай Алексеевич, что публично не обсуждается!
– Понятно. Вы где живете, простите?
– Рядом. В пяти минутах отсюда. В отдельной квартире новой пятиэтажки! А что?
– Я разрешу вам удалиться, и не в 10 часов, а прямо сейчас. На полчаса. Домой.
Чтобы вы переоделись в более подходящий для служебных помещений костюм. Надеюсь, я не обидел вас, Надежда Петровна? А то можете пожаловаться Аракевичу. Это ваше право.
Власова скривила в ухмылке накрашенные полные губы, отчего ее лицо вдруг постарело.
– Нет, что вы, Николай Алексеевич! Зачем же жаловаться? Вы так галантны! Настоящий полковник!
– Не смею задерживать. В 9.40 вы должны приступить к составлению отчета о проделанной работе за прошедший месяц.
Женщина, виляя, скорее уже по привычке, оттопыренным задом, вышла из комнаты.
Николай повернулся к заведующей клубным сектором:
– У вас какие планы, Людмила Владимировна?
Сивко мило улыбнулась:
– Наверное, тоже составлять отчет?
– Нет! Вам этого делать не стоит. У нас есть проект Дома культуры?
– Где-то должен был быть. Схема есть, точно. Скоро празднование двухсотлетия города, но ремонт там до сих пор так и не начали.
– Попытайтесь найти проект. Получится – хорошо, нет, обойдемся схемой.
Затем, в течение дня, осмотрим клуб. Ну, а ремонт начнется. В самое ближайшее время.
Отдав распоряжение заведующей клубным сектором, Есипов вышел в приемную. Моргая длинными и густо подведенными ресницами, на него смотрела секретарша. Николай подумал – и до чего некоторые дамы бездарно и без явной необходимости щедро штукатурят себя всевозможной косметикой. Эта Катя, в принципе, довольно симпатичная девушка, выглядела как дешевая проститутка.
