Ольга пришла раньше обычного, когда на часах не было и одиннадцати. В одиннадцать в спальне дома Есипова погас свет. А в пять Николай встал. Очнулась от короткого часового сна и Оля:
– Сколько времени, Коля?
– Пять.
– Почему ты встал так рано? Можно еще часок подремать.
– Извини, я тебе накануне не сказал, что сегодня решил порыбачить. Для этого и лодку через Володьку оформил. А ты поспи еще.
Женщина вздохнула:
– Да нет. Пойду тогда и я.
Она встала и начал одеваться.
Вышли они вместе. Во дворе расстались.
Николай огородами пошел к реке, Ольга к себе."
"Утро выдалось прохладным, и Есипов пожалел, что не взял с собой ветровку. Хотя возле лодки он переоденется, и камуфляж согреет его. До купалища дохромал минут за десять. Без труда определил нужную лодку, бросил в нее удочку. Облачился в форму спецназовца, засунув пистолет в боковой карман-кобуру и закрепив нож на правом бедре. В специальном внешнем чехле. Бинокль повесил на грудь. Посмотрел на часы. В 5.30 он оттолкнул лодку от берега, запрыгнул в нее и, стараясь бесшумно работать веслами, взял курс на заросли осоки, за которыми в субботу скрылся катер-убийца.
Грести было трудно, течение на середине сильное, лодку сносило. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы удержать направление. Но его все равно снесло метров на двадцать. Достигнув осоки, Есипов развернул лодку против течения и начал медленно продвигаться к светящемуся в темноте периметру ограды высившихся среди леса особняков. Заводь открылась неожиданно.
Довольно широкая и глубокая. Он повел лодку в эту заводь. По мере продвижения она начала сужаться. И вскоре Есипов чуть не уперся в высокую траву, которая могла расти только на мелководье. Это обстоятельство поставило майора в тупик. Ведь сюда зашел катер. Не мог же он встать здесь среди воды и осоки? Хотя почему не мог? Мог. А люди до берега добрались, например, на резиновой лодке. Но тогда и в траве была бы прореха! Николай развернул лодку и погреб обратно, внимательно всматриваясь вправо.
И увидел, что хотел увидеть. Узкий проливчик, уходящий к берегу. Замерил глубину в этом месте, не так глубоко, как в начале заводи, но для катера проходимо. Он вошел в пролив и через минуту повернул лодку в кусты. Чтобы не быть замеченным охранником, сидящим на дощатом причале. И слева от охранника два белоснежных катера. Все стало на свои места.
Залив этот, скрытый травой, имел искусственное происхождение, и с противоположного берега виден не был.
