Я очень зол на тебя, Петюня, а злой – опасен! Запомни это! Все понял?
Жлоб утвердительно кивнул головой.
– Вот и хорошо, что понял! Вставай! Идем к Ольге!
Петруха послушно поднялся, посмотрев на лежавшего в углу Жору, тихо спросил:
– А это… ты его… не того?
– Не того! Но еще раз дернется, будет того! Совсем того!
– Ага. Ясно.
Есипов пропустил поникшего Скворцова вперед, и они вышли на улицу. Николай спросил:
– А что это, Петюня, я твою мать в хате не видел? Уж не захворала ли от приезда дорогого сыночка?
– Нет.
К сестре ушла. До вечера.
– Весьма кстати!
Ольга отшатнулась к стене, когда увидела вошедшего без стука в прохожую Скворцова. Но следом появился Николай, и женщина облегченно вздохнула, правда, совершенно не понимая…
Николай спросил:
– Где Валера?
Ольга указала на комнату:
– Там, а что?
– Пригласи его, пожалуйста.
Женщина позвала сына, и тот вышел из зала. Увидев Скворцова, прижался к матери.
Николай взглянул на Петруху:
– Видишь, урод, от тебя ребенок шарахается, как от бешеной собаки! Да ты и есть пес шелудивый! Ну, чего застыл, забыл, зачем пришли?
Скворцов повернулся к женщине:
– Ольга… хм…
Есипов остановил его:
– Подожди, родной! Разве ТАК ты должен сделать то, что обещал?
Скворцов обреченно вздохнул и опустился на колени.
Николай проговорил:
– Вот! Это совсем другое дело! Начинай!
– Ольга… Валера… простите меня, дурака старого, за то, что приходил к вам, грубил… в общем, за все, что было. Больше этого никогда не повторится…
Женщина и мальчик с удивлением смотрели на Скворцова, жалкого, опухшего и совсем не страшного, каким он представлялся им раньше.
Ольга перевела взгляд на Николая. Тот указал на Петруху:
– Ну что, Ольга Гавриловна и Валерий Германович, прощаете это человекообразное? Или слов его недостаточно?
Ольга всплеснула руками:
– Да господь с ним! Пусть идет с богом. Лишь бы не видеть его!
Есипов успокоил:
– Не увидите, это я гарантирую.
И наклонившись к Скворцову, сказал:
– Вставай.
Тебя простили.
Скворцов поднялся:
– Я могу идти?
– Ты все хорошо усвоил?
– Да.
– Тогда пойдем, провожу!
И майор вытолкнул мерзавца в сени. Закрыл дверь в жилое помещение. Петруха направился к двери, но Есипов и тут остановил его:
– Жлоб!
Тот замер как вкопанный.
– Подожди. Надо поставить точку в этом деле.
Скворцов, обернувшись, спросил:
– Какую еще точку?
– А вот такую!
И без замаха здоровой ногой врезал Петрухе в промежность.
