Николай приближался к женщине, а та, замерев на месте, ждала, глядя, как к ней идет тот, которого она так и не сумела вычеркнуть из своего сердца. Она видела седую шевелюру Николая и трость, помогающую немного скрывать хромоту, и ей хотелось убежать в дом, чтобы, заперевшись в спальне и уткнувшись в подушку, выплакать слезы, которые неожиданно и обильно подступили к глазам, когда она увидела Есипова. И ее сердце чуть не оборвалось, когда она до конца осознала, что это не призрак, а ОН, Коля, стоит на улице. До боли родной и одновременно бесконечно чужой и далекий.
Но и Оля заставила взять себя в руки, оставшись на месте, глядя на приближающегося Николая.
Есипов подошел, поздоровался:
– Здравствуй, Оля!"
"Женщина ответила скорее машинально:
– Здравствуй, Коля!
Наступило неловкое молчание, к счастью недолгое. Инициатором продолжения разговора выступила женщина, тихо спросив:
– Вернулся?
– Да.
– В отпуск?
– Нет. Насовсем.
Есипову показалось, что Ольга издала стон, но в это время рядом протарахтел мопед какого-то мальчишки, и Николай не был уверен в том, что слышал стон или нечто похожее на него.
Ольга продолжила задавать вопросы:
– Ты уволился?
– Да.
Он поднял трость, добавив:
– По состоянию здоровья.
– А что случилось?
– Авария. Перевернулся на машине, поломался так, что служить дальше не разрешили. Случай.
– Да, вся наша жизнь сплошной случай.
Николай, видя, что разговор Оле дается тяжело, сменил тему и спросил наконец то, что и должен был спросить:
– У тебя, Оль, в хозяйстве гвоздодера, лома или монтировки не найдется? В собственный дом не могу зайти.
Двери наглухо заколочены, а Володька с семьей отсутствует.
– Конечно! Сейчас что-нибудь найду.
Николай вновь нервно закурил, а Ольга, захлопнув за собой дверь, прижалась к ней спиной, прошептав:
– Господи! Что же это такое? Ну, зачем, зачем он вернулся! Боже! Как же теперь жить?
Она приложила прохладные ладони к щекам, закрыла глаза. Из-под ресниц по щекам скатилась серебристая слезинка. За ней другая. Женщина заплакала, задрожав хрупким телом.
Появление Николая словно взорвало Ольгу изнутри, с острой, колющей болью, разбередив ей душу так и не остывшей первой любовью. Оторвавшись от двери, женщина бросилась на кухню, открыла кран и подставила лицо под струю холодной воды. Из комнаты вышел мальчик десяти лет:
– Что с тобой, мама? Тебе плохо?
Женщина вытерла лицо полотенцем, ответив:
– Нет, сынок.
– А что это за дядя, с которым ты на улице разговаривала?
– Это наш сосед.
