– Ну, ты чего, Коль? Расстроился? Брось! Хотя… я тебя понимаю! Но судьба, она видишь, какая штука? Изменчивая и непредсказуемая. Тем более у нас в спецназе, где сегодня вечером ты можешь спокойно чай с семьей в Подмосковье пить да телевизор смотреть, а утром за тысячи верст от дома бой в горах с духами принимать, держа в кармане последний патрон или гранату для себя. И в этой кровавой свистопляске, Коля, никто не застрахован ни от смерти, ни от увечья. Ни рядовой, ни генерал.
Калинин привстал, достал из куртки плоскую флягу.
Спросил:
– Выпьешь?
Но и на этот раз Есипов отказался:
– Нет, командир, не буду! Если пить, так пить, а уж коли лечиться, так лечиться. Одно из двух!
– Ну, смотри! А я выпью!
Командир отряда опрокинул в себя граммов сто. Занюхал бананом.
– Ну, ладно, Коль, ты лежи! Тебе здесь, как мне объяснили, не больше недели кантоваться. Потом в Ростов перебросят. Будем навещать. Ну а перед транспортировкой проводим, как положено. Далее связь по рации. Выделю тебе трофейную станцию. Знаю, тосковать по отряду будешь.
А свяжешься, поговорим, и легче станет. Пойду я, Коль. Служба!
– Спасибо, товарищ полковник!
– Не на чем! Да, тебе весь отряд привет передает с пожеланием скорейшего выздоровления, ну, а лично я, так это и приказываю. А приказ, майор, ты обязан выполнить! Пока, Коль!
– Пока, командир!
Ровно через неделю майора Есипова перебросили в Ростовский окружной военный госпиталь. И началось лечение. С ногой все было ясно, а вот с контузией дело обстояло сложней. Почти месяц Николай проходил обследование в нейрохирургическом отделении.
В итоге была назначена ангиография. Процедура неприятная, связанная с внедрением в мозг специальной жидкости, но необходимая для точного выявления очагов поражения и определения степени их опасности.
И лежа вечером накануне процедуры, читая газету, Николай вдруг почувствовал, что правая сторона текста исчезла. Он потерял объемное зрение и видел только то, что находилось непосредственно перед ним. Да и этому мешало обильное слезоотделение.
Сосед по палате, летчик-капитан, увидев слезы на глазах спецназовца, спросил удивленно:
– Ты чего это, Николай?
Есипов не понимал своего состояния:
– Не знаю, Вить, что-то со зрением!
– Падает?"
"– Да нет, не могу объяснить, плывет все, куда смотрю – то вижу, а то, что в стороне, – нет.
Летчик предложил:
– Позвать врача?
– Погоди! Может, пройдет!
Майор закрыл глаза. И все вдруг заискрилось, начало переливаться ярким серебристым огнем.
