— Она же обманом выпросила для себя свидание вне очереди.
— Никто не мешало сделать тебе то же самое, милая, — невозмутимо парирует он. — И не нужно было так заморачиваться.
— Я просто не думала…
Воспользовавшись заминкой, Артем убирает листок в карман и наклоняется ко мне. Звук его голоса теплой вибрацией оседает на щеке.
— Это самый охуенный подарок, номер три. Непременно им воспользуюсь.
25
Особняк просыпается раньше меня. Голоса и смех доносятся из кухни, смешиваясь с жужжанием кофемашины и топотом босых ног.
Я лежу с открытыми глазами, наслаждаясь редким моментом тишины. За три недели, проведенным на шоу, я привыкла ко многому: накрашенным лицам в восемь утра, недоваренной овсянке, грязному белью, валяющимся где угодно (да, эти лощенные топ-модели на деле жуткие грязнули), трехэтажному мату и многочасовым разговорам о новинках косметологии. А вот засыпать и просыпаться в женской казарме не могу привыкнуть никак.
Прошлым вечером нас осталось семеро. Артем вероломно зажал тюльпаны, и пятеро участниц покинули проект, утирая слезы и меча в меня неприязненные взгляды.
Почему именно в меня, а не в Кристину, Изабеллу или других — неясно. Видимо дело в моей хреновой крысиной ауре.
— Есения, подъем! — требовательный голос Инги из-за двери уничтожает мое блаженное уединение. — Кто много спит, тот отекает. У тебя десять минут, чтобы быть в гостиной.
— Я планировала отекать еще минимум час, — бурчу я себе под нос, нехотя выбираясь из кровати. — Иду!
В гостиной собралась вся беличья стая.
Изабелла лениво перелистывает журнал, Лика, сложив на кушетку свои бесконечной длины ноги, смотрит телевизор, Кристина занимается любимым делом: демонстрирует свое величие и тренирует сарказм.
— Доброе утро, номер три, — Ее взгляд скептически проходится по моим треникам. — Ты храпишь, в курсе?
— Это все искривленная носовая перегородка, — отвечаю я, направляясь на кухню в надежде найти, что перекусить. — Видимо придется победить, а деньги, вырученные от рекламных контрактов потратить на септопластику.
Я говорю это в шутку, но Кристина мой юмор принимает чересчур близко к сердцу, моментально ощериваясь.
— Ты рассчитываешь выиграть шоу?! — ее голос звенит от искреннего возмущения. — Все слышали? Наша бедняжка поймала звездную болезнь. Куда смотрит штатный психолог?
— Ты так переживаешь за меня, — воркую я, прикладывая ладони к груди. — Не трогательно ли?
— Ты всерьез поверила, что сможешь удержать внимание Артема… — Ее взгляд проходится по мне.
