— И добавьте в заказ устрицы!
13
— Что это? — я с отвращением разглядываю тарелку с ракушками, наполненных серой слизью.
— Победительница школьных олимпиад никогда не ела устриц? — насмешливо замечает Котов, пока с видом заправского шеф-повара поливает лимонным соком уродливых моллюсков. — Самое время попробовать.
— На это даже смотреть страшно, не то что засовывать в рот.
— Многие так говорят поначалу, — он самодовольно подмигивает. — Зато потом за волосы не оттащишь.
— Ты таскаешь женщин за волосы?
— Бывает иногда.
— Котов довольно скалится. — Тебя бы оттаскал с особым удовольствием.
— Вы все это слышали? — я возмущенно кручу головой. — Наша футбольная звездочка практикует рукоприкладство.
Вместо того, чтобы выразить коллективное возмущение, операторы начинают ржать.
— Ты серьезно не догоняешь? — Котов оглядывает меня с плохо скрываемым удивлением. — Или притворяешься?"
"— Притворяюсь конечно, — вру я, просто потому что терпеть не могу ощущать себя глупее остальных.
— Ладно, давай перейдем к делу.
— Звездный жених с торжественным видом извлекает изо льда ракушку и тянет ее ко мне.
На его лице играет довольная улыбка, будто говнюк наслаждается каждым мгновением.
— Даже не думай, — предупреждаю я, чувствуя себя айсбергом, в который вот-вот въедет Титаник.
— Расслабься, отличница, — Голос у Котова ленивый, но цепкий, словно лассо. — За нами следят минимум четыре камеры, значит ничего плохого с тобой не произойдет.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда меня вырвет на скатерть, — бормочу я, отчего-то начиная сильно нервничать.
— Возможно и твоему смокингу достанется.
Проигнорировав мою угрозу, Котов чуть подается вперед и его колено касается моего.
— Просто открой рот, — Его голос становится ниже и приглушеннее, будто слова предназначены лишь для моих ушей. — Всё будет в порядке.
— Звучишь так, будто уговариваешь ребёнка проглотить брокколи, — огрызаюсь я.
Края ракушки дотрагиваются моих губ одновременно с теплым касанием пальцев. Очевидно, что Котов этого не планировал, потому что его улыбка меркнет, а взгляд становится тяжелым.
— Ну, — хрипло выговаривает он. — Открывай уже. Обещаю не делать тебе больно.
Стараясь не обращать внимания на направленные на нас камеры, я распахиваю рот.
— Вот умница, — доносится его удовлетворенный шепот, от которого пульс странно ускоряется.
Сделав над собой усилие, я проглатываю моллюска. Вкус оказывается неожиданным: соленое море, лимон и что-то обжигающе свежее.
