Но все же не смогла удержаться и процитировала по-французски:
Дитя, прелестное дитя!
Ты в двадцать лет играешь в куклы
Мужских желаний и страстей и рокируешь кавалеров
По рангу значимых мастей...
Победный подхватил:
Ты все на свете знаешь точно:
как пить чаи, что говорить,
Не позволяя многоточью призывно разум твой будить...
Машка всем корпусом развернулась к Победному, сияя от радости:
— Вы говорите по-французски!
Костер внутри пыхнул, напоминая о себе. Дима улыбнулся ей навстречу — такая она была необы кновенная.
..
Эпоху назад, когда он гулял с шестнадцатилетней Машкой по городу и заговорил с ней на английском, она всплеснула руками от радости, восторженно просияла глазами и воскликнула на всю улицу:
— Дима! Ты говоришь по-английски!
Он расхохотался:
— Машка, нельзя так радоваться чужим успехам, сожрут!
— Да я чужим не радуюсь. Я твоим радуюсь!
Они бродили, разговаривали на английском,
так что милиционер проводил их подозрительным взглядом.
В закрытом военном городе Севастополе иностранцев не было, и люди, разговаривающие на другом языке, вызывали поэтому определенные вопросы; они сбежали от милиционера, хохоча. А Машка крикнула на бегу блюстителю порядка:
— Мы тренируемся!
Это она его сподвигла к изучению на уровне совершенства языка. Восемнадцатилетнего Диму заело, что двенадцатилетняя шпингалетка трещит по-английски, как на родном, а он...
От тоски безбрежной на службе он выучил немецкий, чтобы занять чем-то голову и прогнать муторные мысли.
Это оказалось несложно: изучая английский, он для себя выработал систему, применимую к изучению любых языков, ну а французский совсем легко пошел. Между делом.
— Говорю, — признался он с допустимой долей самодовольства.
Она сияла серебром восторженных, как у той, далекой Машки, глаз.
— Это же малоизвестный, забытый французский поэт девятнадцатого века, его еще обвинили в шпионаже за то, что он писал «пить чаи», когда Франция воевала с Англией.
Я только поэтому запомнила это стихотворение! А вы?
— А я набрел как-то на букинистическую лавочку в Лионе, перелистывал книги и наткнулся на эти строки, и подумал: «Времена меняются, нравы остаются» — и почему-то запомнил.
— Ну, говорите по-русски! Нам же тоже интересно! — капризно призвала девуля напротив.
Маша с Димой дружно повернулись на голос. Осип, слышно только для Димы, тяжко вздохнул рядом.
