Рассмотрев не без гордости свой кулинарный шедевр, откусила порядочный кусок и зажмурилась от удовольствия.
— М-м-м!
Он смотрел, не понимая, и начинал тихо заводиться, — что за игры? Дамочка захотела продолжения? К чему весь этот театр?
«Машка, тебе чего еще надо?»
Прожевав, она открыла глаза, сделала глоток из бутылки.
— Дим, а как Федор Федорович и Лидия Андреевна? Здоровы?
Опля! Фуэте, переворот, а может, и сальто с удачным приземлением! Он оторопел от неожиданности, медленно отставил тарелку с нетронутым бутербродом.
— Ты меня узнала?
— Ну конечно узнала! — с девчоночьим энтузиазмом разъяснила неудачливому кавалеру Маша. — Сразу. Еще на пляже! Как я могла тебя не узнать, Дима? Я же была влюблена в тебя не знаю до чего — до одури!
Действительно — как она могла не узнать! И жизнь попросилась назад к Дмитрию Федоровичу, и сердце застучало, кровь побежала по своим дорожкам, размораживаясь.
А он и не чувствовал, что заледенел.
— И страдала ужасно! — Она жевала и говорила, размахивая бутербродом, жестами помогая рассказу.
— И дневничок завела, в котором записывала события из жизни, связанные только с тобой! Что-то вроде: «Сегодня Дима поздоровался со мной и улыбнулся, аж два раза! Ура!!!» или «Он самый лучший, самый-пресамый красивый! Мы вместе ходили в магазин за молоком и хлебом!» — и, само собой, целый рассказ о совместном посещении пляжа, прыжке с камня и последующей прогулке по городу! Я его полночи писала, укрывшись под одеялом с фонариком, чтобы бабушка не застукала.
Сплошные восклицательные знаки и преувеличенная степень! А ты был такой...
— Какой?
Его отпустило, еще не до конца, но жить он уже мог.
Машка их спасла. Его спасла. И он спросил, улыбаясь, действительно ведь интересно — какой он был в ее тогдашнем видении!
— Ну, такой... — Она развела в стороны руки с бутербродом и бутылкой, подвигала плечами и головой, подбирая определение и подчеркивая превосходную степень, какую не выразить словами.
Она была живая, настоящая, без обмана, его Машка!
— Взрослый, кра-а-асивый, «бывалый» мужчина!
— И почему сразу не призналась, что узнала? — пожурил Дмитрий Федорович.
Она положила бутерброд на тарелку, сделала глоток из бутылки и протянула ее Диме:
— Будешь?
Он сделал два шага к ней, но, сохранив дистанцию, взял бутылку и выпил, не глоток — хорошо так выпил, запрокинув голову, — ему надо было!
— Так почему?
— И как ты себе это представляешь? Ты вон какой стал:.. Олигарх?
— Нет, не олигарх.
