И свою жизнь отдавали никак не меньше, чем за трех-четырех врагов.
– Малыш, Геру помнишь? – Белый наклонился к морде ревуна. – Надо найти.
Ревун кивнул и, сев на пол, замер на несколько секунд, словно изваяние. В какой-то момент у Алексея зашевелились волосы, будто дохнуло ветром, и закололо в кончиках пальцев, но все быстро прошло. Малыш открыл глаза и деловито потрусил куда-то в сторону.
Лестница второго этажа была завалена трупами, так что пришлось подниматься, наступая на еще не остывшие тела людей.
Где-то впереди звенели клинки, и, выглянув в коридор, Алексей увидел картину ожесточенной схватки между монахами и перекрывавшими коридор воинами в черных доспехах. Под ногами валялись порубленные щиты, тела и фрагменты доспехов.
– А ну, посторонись!
Алексей с Малышом ворвались в гущу схватки, мгновенно расшвыряв обороняющихся, словно щенков. Получив неожиданное подкрепление, монахи дорезали воинов и остановились только перед массивной дверью, перегораживающей коридор.
Белый уже собирался перевести дух, как негромкий детский вскрик словно влил в уставшее тело дополнительные силы. Удар ногой в дверь выломал замок вместе с куском доски. Алексей вихрем влетел в небольшой зал и, увидев краем глаза человека, поднимавшего лучевой пистолет, кувырком ушел в сторону. Как раз в тот момент, когда зубы ревуна сомкнулись на руке, держащей оружие. Тонкий, словно бабий, визг заполнил весь храм, заставив капитана недовольно поморщиться.
Кроме человека с пистолетом в зале присутствовал мужчина в красивом, видимо, церемониальном одеянии.
Он стоял у кровати, к которой была привязана полураздетая Гера.
Поскольку человек, пытавшийся остановить кровотечение в том, что осталось от руки, и подвывающий от боли, был явно неконтактен, Алексей подошел к одетому в расшитый золотом халат.
– Я так понимаю, тут была свадьба? Затравленно оглянувшись на молча стоявших вокруг монахов, жрец кивнул.
– Вы совершили обряд, а потом князь решил закрепить процесс… изнасилованием ребенка?
– Но вы не понимаете!
– Я думаю, хватит крови в храме.
– Алексей обернулся и посмотрел на суровые лица монахов.
– Отдай его нам, воин. Мы сделаем все чисто и быстро.
– Лучше долго и грязно. – Белый кивнул на обмершего от страха священника: – Забирайте.
Проследив, как его уносят, шагнул к кровати и начал перерезать веревки, которыми была привязана девочка.
– Ну а ты, как там тебя, князь.
