Дня не хватало, и довольно часто он урывал часы от короткого ночного отдыха. Правда, принц Крао, не реже чем раз в несколько дней заезжал, чтобы выдернуть Алексея на какое-нибудь зрелищное мероприятие. Так было и в тот день, когда принц вытащил Алексея прямо с заседания совета финансовых консультантов.
– Что, опять прием? – спросил Белый, когда они погрузились в нехарактерный для принца спортивный ракс.
– Не совсем. – Земля рывком провалилась вниз, и, положив машину на крыло, Крао направил ее на север.
– Кое-кто очень хочет тебя увидеть.
– Кое-кто… кое-где… Темните, принц.
– Время, время, – рассмеялся Крао. – Всему свое время. Через десять минут полета принц четко притер ракс на крошечной посадочной площадке, выдвинувшейся из черной пирамиды трагор-центра. Несмотря на то что охрана явно узнала и Белого, и арх Крао, она тщательно проверила биочипы-идентификаторы. Скоростной лифт быстро опустился на этаж, где располагался сам биопроцессор, прямо к новому посту охраны.
Солдаты стояли на каждом повороте коридора, и через каждые тридцать метров находился очередной контрольный пост. В самом конце и Белому, и Крао пришлось сдать все оружие, которого у обоих набралось немало.
В зале кроме гения трагора Ларна присутствовал сам владыка Рего им Анкоро.
– Проходите, мальчики, присаживайтесь. – Владыка чуть кивнул на два пустых кресла у столика, заставленного едой. – Так чья же это была идея?
Поскольку принц молчал, отвечать пришлось Белому.
– Какая идея, владыка? С шариками?
– С шариками. – Рего кивнул.
– Моя. – Белый твердо посмотрел Таналату в глаза.
– Это значит, из-за тебя мне нужно переналаживать больше сорока заводов и переводить почти миллион гражданских на режим «Безветрие».
– А чего так много-то? – удивился Алексей. – Вроде, по моим подсчетам, там всего около миллиона тонн нужно.
– А вот Ларн утверждает, что минимум шестьдесят миллионов тонн.
Это при весе шарика всего десять граммов.
– Ого, – Алексей вздохнул, – жаль. Идея казалась мне перспективной.
– Она не просто перспективная, – ласково сказал Рего, – она решает нашу главную проблему. Шестьдесят миллионов тонн, конечно, немало. Но даже если эту цифру для каждой планеты увеличить в десять раз, все равно она остается в пределах наших возможностей. Ты лучше мне вот что скажи.
