Ничуть не стесняясь, одна из девушек достала из бюстгальтера прозрачные пластиковые накладки и, орудуя маникюрными ножницами, вырезала две тонких полоски. Затем скрутила их колечком и, крепко прижав голову Алексея, точным движением вставила в нос. От этой операции тонкий аристократический профиль сразу приобрел слегка негроидный вид. Затем она отделила от пластика тонкую пленку, вырезала еще один кусок и налепила его на подбородок. Теперь Алексей обзавелся угрожающего вида челюстью. Еще несколько штрихов – и он оторопел, глядя на себя в крохотное зеркальце.
Совершенно другое лицо. И это меньше чем за пять минут. Тональный крем скрыл стык пластика и кожи, а контактные линзы с новым рисунком сетчатки и модные полихроматические очки довершили преобразование окончательно.
Один из парней аккуратно снял с Алексея очки, поднес к его лицу что-то похожее на ручку и тут же убрал ее. Все это время двое парней занимались его руками, нанося кисточками какую-то жидкость на кончики пальцев, потом еще более аккуратно стали приклеивать тончайшую пленку.
– Пленка прочная, но все равно до регистрации старайся ничего не трогать. Ясно?
Алексей молча кивнул.
– Твой чип-кард. – Другой парень протянул еще теплое удостоверение. – Давай свои старые документы.
Алексей безропотно вынул из кармана карточку.
– Повтори, как тебя зовут? – спросил Санин.
– Сергей Зверев.
– Отлично. – Мужчина кивнул. – А вот и девчонки.
Неторопливо, словно гуляя, к ним подошли три девушки, отлучившиеся в магазин.
Ребята, стоявшие так, что загородили его со всех сторон, сошлись еще плотнее, а седой уже потрошил пакеты.
– Рубашка, брюки, сумка, туалетные принадлежности, – перечислял он, раскладывая вещи на коленях. – Чего смотришь? Переодевайся!
Безуспешно пытаясь унять отчаянно бьющееся сердце, Алексей сбросил куртку, рубашку, штаны и быстро оделся во все новое.
– Эти вещи тебе нужны? – деловито поинтересовался один из парней, показывая рукой на сброшенную одежду.
Алексей вздохнул.
– Не настолько, чтобы рисковать по пустякам.
– А тут? – Дмитрий Егорович показал на сумку.
– Фотоальбом и семейная реликвия. – Он достал и показал статуэтку.
– Ясно. – Санин кивнул. – Альбом отдай девчонкам. Пусть в трусы закопают. А матроса переложи в новую сумку.
Ребята деловито приподняли диванную подушку и, вскрыв ножом обивку, затолкали сумку внутрь.
– О… провозились, – недовольно произнес седой. – Уже пора.
И мгновенно ребята преобразились.
