И даже знает фамилии тех, кто попал под подозрение. Надо идти объясняться с градоначальником, требовать, чтобы коллежский асессор не путался под ногами… Тот обидится и выдаст Курлову правду о состоянии здоровья Сергея… Этого только не хватало!
Но сейчас у Лыкова были дела поважнее. Предстояло поймать Ссудно-сберегательное товарищество ювелиров и часовщиков на скупке краденого. Алексей Николаевич отправился в гостиницу и проспал до четырех утра. В указанное время коридорный разбудил номеранта и доложил, что извозчик у подъезда.
В пять тридцать сыщики ворвались в помещение ссудной кассы через черный ход. Внутри обнаружились два заспанных приемщика и загорелый волосатый субъект.
Агент Палубинский весело приветствовал волосатого:
– Доброго утра, Хаскель Соломонович. Как ночка прошла? Вижу, с уловом можно вас поздравить?
– Какой улов, да я вас умоляю! Шоб гореть мне адским пламенем в православном аду. Так, заглянул взять ссуду, а то жить стало невмоготу.
– Рано как у вас ссуды оформляют, – обратился агент к приемщикам.
– И подо что выдали такому заемщику? Неужто под честное слово?
Хозяева угрюмо молчали. Палубинский доложил коллежскому советнику:
– Это, ваше высокоблагородие, некто Хаскель Шестопал, банщик [48]. Не иначе пришел сбросить ночную выручку.
Полицейские приступили к обыску. В карманах банщика отыскали три кошелька, пустую серебряную визитницу и золотые часы немецкого производства.
– Надо выяснить, кого из колбасников ночью на вокзале обчистили, – заметил надзиратель Жук.
– Тут-то Шестопалу и конец.
В витринах ссудной кассы ничего интересного не обнаружилось. Зато в несгораемом шкафу лежало много ценных предметов, часть из которых одесские сыщики сразу же опознали как краденые. Особенно бросалась в глаза бриллиантовая полупарюра [49] из ожерелья, броши и серег. Именно такую неделю назад похитили у госпожи Крахмальниковой, жены владельца конфетной фабрики.
Дела приемщиков стали плохи. Увидев, что попались, оба побелели.
– Как звать? – зарычал на них Лыков.
– Лейба Одесский и Лейба Тульчинский.
– Это что, прозвища? Фамилии говори.
– Никак нет, ваше высокоблагородие, так и в паспорте написано.
– Откуда у вас в шкафу ворованные вещи?
– Сами не знаем.
– Приползли невзначай? Так ведь у них ног нет. Кто-то принес. Кто?
– Нам неведомо, мы люди маленькие, бедные ремесленники.
– Бедные? А откуда у тебя часы за сто рублей? Только не говори, что достались от старика отца, они совсем новые.
