– Взрослые выдумывают монстров, чтобы дети их слушались.
Кажется, его слова зарождают в ней зерно сомнения в словах матери.
– А теперь иди спать, Грейс. И не бойся никаких монстров. – Он легонько ерошит ее волосы, а потом поднимается.
Он и так здесь задержался.
– Ты обещаешь, что монстров не существует?
Он кивает.
– Обещаю.
– Я тебе верю, – чуть подумав, решает она.
– Спокойной ночи, Грейс.
– Спокойной ночи, Адам.
И улыбнувшись ей напоследок, он уходит.
* * *Вода, окрашиваясь красным, стекает в раковину, но кровь на его руках никак не исчезнет!
На его руках кровь! Кровь!
Он в панике смотрит на свое отражение в зеркале.
Кровь, потому что он только что закопал ее труп в землю. Ее мертвые глаза смотрели на него, когда он заматывал ее в полиэтилен и бросал в землю, чтобы навсегда скрыть преступление.
Он с силой, неистовством трет руки мылом, смывая следы преступления. Как только его руки станут чистыми, он выкинет это из головы, забудет, запечатает. Похоронит эту тайну с ней, в той могиле, которую никто никогда не должен обнаружить.
Он смотрит в свои светло-серые глаза, приказывая себе собраться и не поддаваться страху. Его не поймают, не изобличат. Эта тайна навеки останется под землей.
Никто никогда не узнает, что он совершил.
Наконец-то его руки чисты. На них больше нет крови.
И правда никогда не будет раскрыта.
Чикаго, 2008 годЕго руки уже подрагивали от количества кофеина, выпитого за эту ночь.
Парадокс – он страдает бессонницей и литрами пьет кофе.
Ночь для него становится настоящей пыткой. Уже десять лет, как он не может спать. Быстрый поверхностный сон, длящийся час или два, держит его в живых, но при этом превращает в зомби. Иногда, когда больше нет сил держаться и, кажется, что душу готов продать за долгий сон, он принимает лекарства, проваливаясь в глубокий сон без сновидений. Но лекарства вызывают привыкания, а он не хочет стать зависимым наркоманом.
Ему нужен контроль над жизнью и своим телом.
Сейчас два часа ночи.
В небольшом кафе почти нет посетителей, только он, да еще каких-то два бездомный. Но вот дверь открывается, и шумная компания молодых парней и девушек вваливается внутрь, своим смехом и шутками нарушая его шаткий покой.
– За выпуск две тысячи восемь! – вскинув руку вверх, кричит какой-то парень из новоприбывшей компании, и друзья встречают его клич одобрительными криками и аплодисментами.
– Школа Линкольна лучшая! – подхватывает второй.
Он устало трет глаза.
