По сути, сейчас я поставила его перед выбором: я или его мать. И он выбрал.
Я не могла судить его за это. Но это не значит, что мне не было больно.
– Ты не допускаешь, что я сама могу доложить все полиции? – желая задеть его, произношу я.
Адам вздыхает и, признавая такой вариант, кивает.
– Ты можешь это сделать, я не стану останавливать тебя.
Я оценивающе смотрю на него: верит ли он, что я могу это сделать? Хватит ли у меня духу? Смогу ли я в поисках справедливости посадить человека, которого люблю, не смотря ни на что, в тюрьму?
Я уже знаю ответ: не смогу.
"
"Трагедия моего положения в том, что я не могу жить без Адама, и в тоже время, я не могу быть с ним. Я зависла где-то на середине, и не знаю, какую сторону же мне выбрать.
– Ты спал с Морган? – внезапно, шепотом спрашиваю я, временно оставляя тему полиции и признания. Это мучало меня последние несколько дней, но в свете произошедших событий я как-то забыла об этом.
До этого момента.
Было столько всего, чего я не знала об Адаме. Хотя бы напоследок я хотела выяснить все.
Он кажется совершенно ошеломленным от моего вопроса. Видно, что не ожидал.
Адам заводит руки за голову и шумно выдыхает:
– Как ты узнала?
– Значит, правда. Я все же надеялась, что ошиблась. – Я киваю и поднимаю глаза к потолку, которые уже горят от пролитых слез. – Ты был там, той ночью. Я помнила парня, который был добр со мной. Но я никак не могла вспомнить его лицо. А пару дней назад вспомнила. Это был ты. Ты пришел с ней, и ты спал с ней. С моей матерью.
– Грейс…
– Не надо! – Я резко выставляю руку вперед, чтобы он не приближался. – Я не могу… Это… – Я вдруг отрывисто, резко усмехаюсь, чувствуя себя так, будто на меня вылили ведро грязи. Не знаю, как на словах передать то, что чувствую в этот момент.
Разочарование? Отвращение? Гнев?
Все.
– Грейс, мне было девятнадцать, и я не знал, что делаю, – махнув рукой, быстро говорит Адам. – Я просто хотел посмотреть на женщину, которая так увлекла отца, подсел к ней в баре и угостил выпивкой.
Все вышло из-под контроля. Черт, спроси меня сейчас, изменил бы я это, будь у меня такая возможность. Я бы сделал это, если бы мог, сделал!
– Но ты не можешь! – сжав кулаки, закричала я. – Ты ничего не можешь изменить, и никто не может. И это не измениться завтра или послезавтра, или в любой другой день. Мы должны будем жить с этим. Я должна буду жить с этим! – Я прижала руки к груди, потому что больше не выдерживала. Это рвало меня изнутри, ломало, причиняло боль.
