Вся пережитая в детстве боль и обида всколыхнулись в душе, перекрывая чувства к этому мужчине, который был одним из виновников былых сомнений, ощущения ненужности, чувства отверженности. Я ведь на самом деле считала себя недостаточно хорошей, любимый, достойной, если мама решила бросить меня ради мужчины.
Я будто вновь стала маленькой, запуганной девочкой, которая боялась выйти из дома, потому что мама могла вернуться в тот момент, когда меня не будет. Она увидит, что я не жду ее, и вновь уйдет, на этот раз навсегда.
Адам молчал. Я расценивала это так, что ему просто нечего было сказать в свое оправдание. Разве я не была права? Разве то, что я сказала – не правда?
– Грейс, я… я не знаю, что сказать.
Я впервые видела, чтобы Адам Эллингтон запинался, но сейчас он был так растерян и подавлен.
– Теперь ты знаешь все, и ты злишься, я понимаю это. Но я ничего не могу изменить. Речь не шла о выборе, его просто не было. В тот момент я понимал только то, что должен любой ценой защитить мать.
– Глаза Адама блеснули. – И это было решающим для меня.
Я слышала его, но казалось, что слова долетают до меня в какой-то искаженной форме и я не могла оценить их объективно. Могла только думать о том, что Саманта Эллингтон убила мою маму, что Адам скрыл ее преступление и виновники остались безнаказанными.
Я не питала иллюзий насчет женщины, которая родила меня. Она не была высокоморальной личностью, часто совершала ошибки, и образ ее жизни был неправильным. Но когда отец бросил нас, именно мама осталась и заботилась обо мне.
Как могла, из рук вон плохо, но она это делала. Она не бросила меня, хотя могла бы. Ее трудно было назвать примерным родителем, но…
Она была моей мамой. Я любила ее. И ее убили.
– Я пойду. Вам необходимо поговорить без свидетелей.
Джейс хлопнул Адама по плечу, потом бросил на меня быстрый взгляд и вышел.
Я едва заметила его уход.
Оставшись одни, мы долго молчали. Адам настороженно смотрел на меня, будто не зная, чего от меня можно ожидать.
А я, с повисшими вдоль тела руками растерянно стояла посреди комнаты, постигая весь урон катастрофы, произошедшей с нами.
– Ты бы сделал это снова? – Я первой нарушила тишину. – Если бы у тебя был шанс что-то изменить, ты бы поступил иначе, или сделал бы это снова?
Мои глаза пытливо впились в лицо Адама: его ответ был очень важен. Возможно, он не станет решающим, но я должна была услышать его.
Адам болезненно поморщился, и на мгновение отвел глаза.
