Он с облегчением забрал оружие, потом повернулся к Джейсу и жестко посмотрел на него.
Решение пришло мгновенно. Он знал, что другого выхода нет. Мать не в себе сейчас, но Адам боялся, что когда ее разум проясниться, весь ужас совершенного убьёт ее.
– Джейс, уведи ее отсюда. Дай ей ее таблетки, и уложи спать.
– Что ты собрался делать? – Друг с подозрением уставился на него."
"– Я не могу допустить, чтобы они забрали ее. – Адам категорично покачал головой, готовый умолять друга молчать, если понадобиться.
– Суд, следствие – это уничтожит ее. СМИ вываляет ее имя в грязи, эти шакалы бросаются на такие истории как на падаль. Я не могу позволить сделать это с ней, не могу. – Адам перевел дыхание. – Обещай, что ничто из этого не выйдет за пределы этого дома. Никто, никогда не должен узнать.
Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг другу, потом Джейс кивнул.
– Обещаю. Но ты уверен?
Адам сразу понял, о чем спрашивает Джейс. Он кивнул. Сама мысль о том, что придется сделать это, вызывала в нем спазмы отвращения, но у него не было выбора.
Это он во всем виноват. Если бы он сдержался и не разболтал все матери, ничего этого не случилось бы.
– Пойдемте, миссис Эллингтон.
Джейс подошел к Саманте, протягивая ей руку. Женщина улыбнулась и позволила повести себя к выходу.
– Ты хороший мальчик, Джейсон Рид, – тепло сказала Саманта. – Моему Адаму так повезло с другом. – Она вздохнула и покачала головой. – Я всего лишь хотела поговорить с ними, но эта ужасная женщина стала кричать, что Роберт отныне принадлежит ей.
Я только хотела, чтобы она перестала говорить такое.
Джейс вывел Саманту из гостиной, но до Адама доносились ее бормотания, пока она поднималась по лестнице.
Оставшись один, Адам огляделся, решая, с чего начать действовать. У него мало времени. Надо делать все быстро, потому что утром придет прислуга и к тому времени тут не должно остаться никаких следов.
Его ноги подгибались, когда он подошел к телу отца и опустился перед ним на корточки.
Тошнота вновь подкатила к горлу.
Величественный Роберт Эллингтон лежал перед ногами своего сына, убитый единственным выстрелом в голову.
– Прости, пап, – пробормотал Адам, дрожащей рукой закрыв глаза отца. – Я не хотел, чтобы все получилось так. Прости.
Сдавленное рыдание вырвалось из его горла, но он тут же подавил его. Не время. Не сейчас.
Он стиснул зубы, поднялся и, взявшись за край ковра, на котором лежал отец, стал сворачивать его.
