Я была очень благодарна подруге за ее огромную поддержку мне, но теперь хотела остаться одна и пережить свое горе без свидетелей.
Только когда я пообещала ей, что приеду завтра или через пару дней, Лорен отступила и нехотя уехала.
После отъезда подруги я прошлась по пустым комнатам, не зная, куда себя приткнуть и что делать дальше. В голове творилась полная неразбериха, чувства в полном смятении и апатия на душе.
Я устала. Устала от всех передряг, которые только ширились с каждым новым днем. Мне хотелось полного покоя, некоего отупения, просто чтобы ни о чем не думать и ничего не чувствовать.
Больно было осознавать, что меня использовали, все время только играли, а я как идиотка имела глупость влюбиться.
Я вспомнила свою глупую затею, в которую посвятила Лорен несколько месяцев назад. Как собиралась влюбить в себя Адама, чтобы сбить с него спесь и заставить ответить за мое унижение. Я тогда многое не знала, и не думала, что получиться все в точности наоборот.
Мой взгляд упал на маленький круглый столик в углу гостиной, уставленный бутылками с алкоголем.
Бабуля не увлекалась спиртным, но так повелось еще со времен дедушки, что в доме всегда было несколько бутылок на выбор, если вдруг кто-то заглянет в гости. Сейчас бутылки стояли практически нетронутыми, покрытые тонким слоем пыли.
Поколебавшись, я подошла ближе и взяла в руки непочатую бутылку бурбона. Мне вдруг отчаянно захотелось распечатать ее и налить себе немного. Или чуть больше, чем немного. Достаточно, чтобы хотя бы не время забыть Адама и всей горечи, которая обволакивала меня после его ухода.
Но прежде, чем сделать это, я вспомнила свою мать, которая часто прибегала к алкогольной терапии после очередного любовного фиаско и поставила бутылку на место, так и не открыв ее.
Дело не в том, что я не могла позволить себе немного спиртного, периодически я очень даже неплохо расслаблялась с его помощью в компании друзей. Но сейчас, это бы сделало нас еще больше похожими с матерью.
Я не хотела этого.
Я знала, что если поддамся желанию забраться назад в постель и порыдать в голос, то нескоро смогу оттуда выбраться и буду вариться в жалости к себе еще долгое время. Пока рана не затянется, покроется корочкой и не станет заживать. Я не знала, когда рана, оставленная Адамом, начнет исцеляться.
Такое вообще возможно?
Мне надо было чем-то занять себя. Я принялась за уборку и выдраила дом от низа до потолка, заставив все поверхности сверкать чистотой и блеском.
