Как не показать, насколько сильно я уязвлена, ранена и раздавлена открывшейся правдой?
Чувствуя, как в моей груди появилась зияющая рана и с каждой секундой она увеличивается, я заставляла себя смотреть на Адама, пытаясь отыскать в его чертах что-то, что подскажет мне истину.
Мужчина прикрыл на миг глаза, делая глубокий вдох, а когда вновь открыл их, меня поразила случившаяся с ним метаморфоза. Это были две арктических льдинки, которые безжалостно жалили все, что попадалось на пути.
– Увидев тебя, я увидел возможность отомстить, – ровным, безэмоциональным голосом произнес он.
– И я воспользовался этой возможностью. Той ночью, в закусочной, глядя на тебя, твою улыбку, слыша твой смех, я желал одного – уничтожить это. Я не видел в тебе никого, ничего кроме нее, Морган.
Его губы зло искривились, а взгляд безразлично скользнул по моему лицу, которое в этот момент выглядело наверняка очень жалким.
– Дело не в тебе, Грейс. Никогда не было. Не будь ты так похожа на мать, никогда бы не заинтересовала меня.
Жестокие, безжалостные слова больно били, медленно убивая меня.
Правда. Вот она, правда.
Я ничего не значила для него. Никогда не значила. Все дело было в моей чертовой внешности, только и всего.
Я не сразу почувствовала, как слезы стали катиться по щекам, а почувствовав, тут же смахнула их ладонями.
Тщетно. Слезы и не думали останавливаться.
– Да ладно тебе, Грейс. – Адам хмыкнул, чуть наклонив голову.
– Теперь, когда ты знаешь, что все это было фальшивкой, ты можешь двигаться дальше без сопливой привязанности ко мне. Я не стану мешать тебе, не стану больше портить тебе жизнь. Ты свободна. – Он развел руками, улыбаясь, но глаза все равно оставались холодными. – Ни тебе, ни мне не нужны твои чувства ко мне. Прости, Грейс, но твоя любовь не нужна мне. Не стоило тебе влюбляться. Глупо, Грейс, очень глупо.
– Ты не считаешь, что… твои замечания… несколько опоздали? – Я едва могла говорить из-за спазмов, сжимающих горло.
Чувствовала себя так, словно все мои внутренности один за другим вынимали из тела. Еще чуть-чуть, и я стану совсем пустой.
– Буду откровенен, я не думал, что все зайдет так далеко, – тоном, в котором не было раскаянья, признался Адам. – Нет, не подумай, что я жалуюсь. Все удалось на славу, детка. Ты была восхитительна, и мы неплохо проводили время. Но это больше не устраивает меня.
