– Помимо бедра, с вашей бабушкой все в порядке. Мы позвонили вам, потому что миссис Колдвел назвала вас своим ближайшим родственником и дала ваш номер.
– Я сейчас же приеду, – борясь с душившими меня слезами, пообещала я.
Повесив трубку, я сползла с кровати и, держась за голову, поковыляла в ванную. Стараясь действовать быстро, насколько позволяло мое состояние, умылась и почистила зубы; расчесала спутавшиеся волосы.
Бедная моя бабушка! Как же могло так произойти?
Я тоже хороша! Нельзя было оставлять ее одну, пока нет сиделки.
Натянув первые попавшиеся слаксы, рубашку и куртку, я схватила сумку с кошельком и поспешила в больницу, каждую секунду борясь с остаточным похмельем.
Бабушка спала, когда я, наконец, добралась до больницы, поэтому я, не теряя времени, поговорила с ее лечащим врачом.
Прогноз был не слишком утешительным. Учитывая возраст и недавний инсульт, шансы на полное выздоровление были не так велики. Бабушке требовалась операция по тазобедренному протезированию и долгий период восстановления.
Когда я услышала, что страховка практически не покроет предстоящую операцию и дальнейшее лечение, мне показалось, что я глубоко под водой и задыхаюсь от нехватки кислорода.
Почти вся медицинская страховка ушла на восстановление от инсульта, и теперь денег почти не осталось.
Когда доктор Эшбрук ушел, я забилась в кресло в палате бабули и, глядя на то, как ее грудь медленно поднимается и опадает, заплакала.
Я действительно в глубокой заднице, и никто, кроме меня самой не сможет мне помочь.
Немного придя в себя, потому что не время было расклеиваться, я позвонила тете Шерон, и она пообещала приехать сразу же. К тому времени, как она ворвалась в палату, охая и причитая, бабуля уже проснулась и успокаивала меня, потому что я вновь начала разводить сырость.
– Мам, ну как же так, – покачала головой Шерон, взяв руку бабушки в свою ладонь.
– Я старая тетка, которую больше не слушается ее тело, – в своей благодушной манере проворчала бабушка.
– Просто споткнулась и вот результат.
Пока бабушка и тетя разговаривали, я отошла в сторону, кусая губы от нерешительности. Я должна была это сделать, ради бабули. В первую очередь ради нее.
Я убеждала себя, что смогу это сделать. Да, будет трудно. Да, мне придется переступить через себя.
Ну и к черту! Если это поможет единственному человеку, который когда-либо любил меня и заботился обо мне, то пусть так и будет.
