– И я просто хочу знать, стоит ли мне ждать подобного в будущем? – Я нервно усмехнулась под внимательным взглядом Адама. – Это было… Не знаю, ты сделал подобное впервые?
Я наблюдала за лицом Адама, и поняла сразу же, что это не был первичный случай.
Вот черт!
И тогда мне еще кое-что стало понятно. Это было только лишь предположение, а потому я с опаской спросила у него:
– Адам, ты порезал себя, чтобы не причинить вред мне?
– Грейс, я, правда, очень, очень не хочу говорить об этом.
Его губы вытянулись в жесткую линию, и он ссадил меня со своих колен, но я успела заметить уязвимость, мелькнувшую на его лице.
В этот момент Адам Эллингтон стал мне ближе. Я прямо почувствовала это, что-то теплое в сердце по отношению к этому сложному, непонятному и на самом деле, несчастному мужчине.
Поднявшись, он прошел к окну, проведя в нервном жесте здоровой рукой по волосам.
Кажется, я нащупала его слабое место. Это одновременно и расстраивало меня и радовало. Все же хорошо было узнать, что у такого человека есть свои слабые места.
Да, я бы предпочла, чтобы они выражались в чем-нибудь другом, но Адам был непростым мужчиной и уж точно не похожим ни на одного из тех, кто когда-либо встречался мне. И я готова была спорить, что больше никогда и не встретиться.
Он стоял спиной ко мне, совершенно отчужденный. По тому, как натянулась ткань футболки на мышцах, я видела, в каком напряжении он находится. Что ж, сейчас я могла только уйти и оставить его наедине со своими мыслями.
Прежде чем выйти, я помедлила у двери, а потом сказала:
– Мы не сможем долго балансировать на грани, Адам.
В один момент мы просто сгорим.
Я знала, что он слышал меня, хотя ничего не ответил.
Вздохнув, я вышла, тихо прикрыв дверь за собой.
Следующее утро выдалось совсем не таким, как предыдущее. Я долго не могла уснуть ночью, ворочаясь с боку на бок, под атакой назойливых мыслей. Адам тоже спал плохо, я слышала, как он несколько раз выходил из комнаты. Надеялась только, что не из-за походов к бару.
Я оставила пузырек с таблетками на его тумбочке у кровати, в надежде, что он выпьет их, когда станет больно, а не будет, как мазохист терпеть мучения.
Теперь, когда его личность открылась мне немного больше, я бы этому не удивилась.
Из кровати я выбралась с ощущением, что по мне проехался мусоровоз, а может, и не один. Добравшись до ванной, долго простояла под горячим душем. Прохладный был бы сейчас предпочтительней, но я с трудом переносила холод.
