Проснувшись утром, он почувствовал, что появился некий смысл в жизни. Что-то, что держало его.
Нет, его личные демоны не исчезли, они всегда были рядом с ним. Но они больше не рвали его душу в клочья, каждую ночь, возвращаясь, в извращенном желании причинить боль ему, насладиться его муками. Они затаились в предвкушении более желанной добычи, чья агония станет музыкой и усладой для них.
Днем он оставался властным руководителем, безжалостным и жестким бизнесменом, как окрестили его журналисты. Без жалости закрывал компании, не оправдавших его ожиданий.
Дробил на части, продавал по кускам, не заботясь о тысячах людей, потерявших работу. Оставлял руины после себя и шел дальше, не оглянувшись. Он умел быть жестоким, в мире, где правят деньги, нет места жалости и мягкости.
Ночью же превращался в сталкера, одержимый идеей обладать ею. Он знал, что уничтожит ее, стоит ей попасть в его сети. Такое радостное и светлое существо сгинет рядом с ним и тьмой в нем. Но он пожертвует ей.
Слишком велико искушение, чтобы отказаться.
Позже. Придет время и он станет ее богом, тем, кому она будет поклоняться.
Он поднимается на галерею. Сверху следит за тем, как она танцует. Как двигается ее тело, как ее глаза закрываются, когда она отдается музыке. Представляет, как она будет извиваться в его руках, кричать и стонать от дикого удовольствия, отдаваясь ему, покоряясь, признавая его своим полным обладателем.
Время переваливает за полночь. Она прощается с друзьями, выходит из клуба, ловит такси.
Незаметный, он держится в тени, следуя за ней. Останавливает машину на небольшом расстоянии от ее дома, ждет, пока она войдет внутрь. Потом становиться на уже знакомое место, с которого лучше всего видно окно ее комнаты.
Ему повезло – сегодня занавески не задвинуты, и он видит, как она двигается по комнате, снимает короткую юбку, майку, оставаясь в своем белом белье. Она встряхивает волосами, стоя перед зеркалом. Это заводит его.
Его кровь кипит, несется по венам, дышать становится тяжело.
Сердце быстро бьётся в груди; кажется, что еще чуть-чуть и разорвет.
Он закрывает глаза, опуская голову на подголовник, и глубоко дышит в попытке справиться с навязчивыми видениями. Как связывает ее, делая беспомощной, покорной, беззащитной, слабой.
Снова и снова погружается в ее тело, трахая до потери сознания.
«Моя. Моя. Ты моя. Только моя».
Дрожь проходит по телу. Накрывает ладонями лицо, издает низкий рык.
