"
"— Это у вас хронический самообман на почве острой влюбленности, — постановил особым, врачебным голосом Герман.
— Ставить диагнозы — это моя прерогатива, — буркнул в ответ Миха.
Герман рассмеялся и повесил трубку. Обещать он, понятно, ничего и не подумал. Да и кто б стал делать что-то такое в открытом «всем ветрам» телефонном разговоре? Так что оставалось ждать и надеяться. Ждать и, сука, надеяться…
Миха вздохнул, опустил почему-то сильно нагревшийся телефон в карман халата, развернулся, чтобы уже наконец-то заняться делом, тем более что забот, как и всегда, было хоть жопой ешь… и напоролся взглядом на замершую у входа Тонечку.
Ту самую компьютерно продвинутую фельдшерицу, которая научила всех в отделении пользоваться телеграмм-ботом для выяснения подробностей о владельце того или иного телефона.
Она смотрела как-то странно. С одной стороны, нерешительно, а с другой — показалось, что расчетливо.
— Что? — грубовато, с понятным неудовольствием спросил Миха.
Как-то он не рассчитывал, что его разговор с Германом будет подслушивать кто-то посторонний.
Причем именно подслушивать, потому что только с этой целью можно было вести себя так, как Тонечка — войти и затаиться.
— Если я расскажу то, что вам, как я вижу, важно, Михаил Иванович, могу я рассчитывать на вашу помощь?
Это было… неожиданно. Как минимум. Хотя…
— Вы ведь пришли к нам со Скорой? — припоминая, уточнил Миха.
— Да. Потому что учиться хочу дальше, на врача, а с тем графиком, что там, у меня никак не получалось.
Вот и…
— Отлично вас понимаю, — кивнул Миха. — И… в чем вам нужная моя помощь? Чем я должен буду с вами расплатиться за информацию?
Тоня отвела глаза, ей явно было не по себе. Понимала, как все это может выглядеть в глазах того же Михи, но и отступать не собиралась. Целеустремленная, чё…
— Пообещайте, что замолвите за меня словечко перед заведующим, когда снова смены перераспределять начнут.
Миха в ответ только вздохнул. Что сказать? Могла и чего посерьезнее просить, а тут — смены, блин! Они были вечным камнем преткновения у младшего медицинского персонала, так что Миха, испытав что-то похожее на облегчение, требуемое пообещал, а после, не удержавшись сыронизировал: уточнил, хватит ли одного его слова, или Тоне еще что-то надо в подтверждение — расписку там или клятву на крови.
Она, прижимая руки к груди, сказала, что в Михиной честности и добропорядочности не сомневается, а потом просто села на стул напротив и принялась рассказывать.
